«Интересно, для чего носить маску, если кто угодно узнает тебя по оружию?» — мелькнула отстранённая мысль. Вместо того, чтобы её озвучить, как это бы он сделал почти месяц назад, Наруто, почувствовав фантомные уколы сенбонов ниже спины, решил сам дать ответ на этот вопрос. Наверняка, правильных было несколько, но самым близким сердцу Наруто было то, что Кубикирибочо имел ту же ценность для Хаку, что и протектор Ируки-сенсея для него самого.

Тот вопрос, что терзал его всю ночь, наверняка тоже имел простой и логичный ответ, но все предположения Наруто не выдерживали никакой критики.

Хаку легко спрыгнула с ветвей деревьев, пробежалась по поверхности пруда и остановилась напротив спрыгнувшего на землю Наруто.

— Привет, Хаку-чан, я хотел…

Девушка сдвинула кошачью маску на затылок.

— Наруто-кун, — перебила она его. — Я была у тебя дома, но не заста…

— Хаку-чан! — твёрдо сказал Узумаки. — Мне очень нужно задать тебе один важный вопрос. Немедленно.

— Я тебя слушаю, Наруто-кун.

— Ты назвала себя моим орудием. Ты считаешь меня, пусть это и глупо звучит, своим хозяином.

— Верно, Наруто-кун. И в чём заключается вопрос?

— Почему ты, за всё время подготовки к экзамену, не научила меня ни одному дзюцу? Более того, ты категорически отказывалась показывать мне любые техники. При этом заставлять меня читать учебники не стеснялась!

— И этот вопрос, Наруто-кун, у тебя возник только сейчас, за пару дней до начала экзаменов?

— Отвечай! — рыкнул Наруто.

Хаку иронично склонила голову набок, и Наруто стало стыдно.

— Прости, Хаку-чан! Мне просто очень нужно знать! Но если не хочешь, можешь не говорить!

Хаку взглянула в его предельно серьёзное лицо, и рассмеялась. Узумаки пытался удержать строгое выражение, но не выдержал и прыснул вслед за ней.

— Простите, Наруто-сама, за то, что ваше орудие позволило себе такую вольность!

— Хаку-чан! — Наруто попытался обидеться, но попытка позорно провалилась из-за распиравшего его смеха.

— Ладно-ладно, Наруто-кун, ты был такой строгий, такой серьёзный, словно настоящий Хокаге!

— Которым я стану, глазом не успеешь моргнуть! — не растерялся Наруто. В конце концов он говорил истинную правду.

— Я просто уверена в этом. Касаемо твоего вопроса, Наруто-кун… Всё очень просто! Вспомни, с кем тебе предстоит сражаться!

— С придурком Нейджи! Я докажу ему, что…

— Именно, Наруто-кун, именно! Ты докажешь ему! Ты!

Наруто задумался, и его губы растянулись в широкой улыбке. Хаку, увидав понимание на лице Наруто, продолжила.

— Когда ты выйдешь на поединок с Хьюга, против него выйдет не ученик джонина, Саннина или же оперативника Анбу. Это будет человек, чья сила — плод его и только его трудов!

Наруто не мог сдержать улыбку, представив, как удивится Хьюга, когда они сойдутся в бою. Но внезапная мысль вернула его к реальности.

— Но как же Толстобровик? Как же Хината, Сакура и Ино?

— Наруто-кун, ты просто соревновался с товарищем, каждый из вас становился сильнее. Касаемо девушек…

— Ну, Хината-чан тренировалась со мной каждый день, у Ино-чан получалось редко — ей нужно работать в магазине, а Сакура-чан… — он нахмурился. — Сакура-чан могла бы видеться с напарником и почаще!

— В любом случае, им, в основном, показывал и рассказывал ты! Наруто-кун, пойми! Всё, чего ты достиг — это твоя заслуга. Я же всего лишь помогла там, где не справился Ирука-сан, парочкой сенбонов указав тебе правильное направление.

— И раменом!

— Ну должна же я позаботиться о своём господине!

Наруто задумчиво почесал затылок. Пусть в словах Хаку был резон, но в этих рассуждениях зияла дыра размером с гигантскую жабу.

— А как же Джирайя-сенсей? Он ведь Саннин! Он научил меня…

— Он научил тебя Призыву, и пользоваться чакрой твоего рыжего товарища.

— Откуда ты… — лицо Узумаки исказил страх. Неужели теперь Хаку-чан тоже станет…

— Наруто-кун, — рассмеялась она, — не забывай, что я — единственная, кто с твоим квартирантом, можно сказать, познакомился лично. Неужели ты думаешь, что Забуза-тоо-сан не рассказывал мне о подобных тебе? Неужели полагаешь, что я не поняла, что это была за чакра? Мизукаге, из-за которого погибло множество подобных мне… У тебя девять, а у него — три.