Такой образ ведения войн, подчинения и порабощения Человека прекрасно иллюстрируется той сказкой Э.Т.А.Гофмана, где рассказывается о заманивании врагов с помощью дудочки… Этот образ агента с дудочкой в своё время активно использовался проводниками „нового мирового порядка“ и их коллаборантами. Вспомните, хотя бы, масонский фильм „Окно в Париж“, где данный образ воспроизводится в самой прямой форме!

Скрытно воздействуя на психику человека (на его сознание, а ещё лучше – на подсознание), можно незаметно понудить его поверить во что угодно и кому угодно, вытеснить истинные знания, заменив их выгодными ложными, заставить возлюбить врагов и возненавидеть любимых и близких, возжелать яда и отвратить от блага…

И вот, в результате такой войны, обошедшейся в сотни миллиардов долларов (тогда ещё – долларов настоящих) и длившейся несколько десятилетий, было объявлено о наступлении эры всепланетного необратимого фашизма, но… мало кто это понял, потому что назывался он нейтрально „глобализацией“, которую – заведомо ложно – провозгласили в качестве „естественного процесса“...

А вся эта сложная конструкция Зла основывалась на вытеснении из человека Человеческого и замене его животным, на подавлении Высшего с заменой его умело пестуемым низшим, на отвращении Человека от Грядущего и ориентации на сиюминутное – вовред и вопреки даже ближайшему будущему. Одними из важнейших механизмов скрытного управления людьми стали введение во искушение путём разнообразных соблазнов, использование общеизвестного „встречают по одёжке…“. Всё это позволило привить вкус к самой гнилой сущности, если та была обличена в привлекательную и яркую внешность… Чтобы покорить людей, лучше всего браться за их обработку с детства. Поэтому и стал внедряться „секспросвет“, и запрещаться цензура, ограждавшая ещё несформированное – чуткое и восприимчивое детское сознание от развращающих влияний и вытеснения человеческого животным. Зато на пути всего, опасного и разоблачительного для сил Зла невидимая и будто бы „запрещённая“ цензура вставала непреодолимой стеной.

Как со всем этим было бороться?! Открыто? Сколачивая боеспособные отряды самозащиты, как это пытался сделать прямой и честный русский патриот, еврей по происхождению, генерал Рохлин? Но силы Зла уже располагали возможностями тотального контроля над людьми с помощью внедряемых ими же средств массовой коммуникации, электронных расчётов и информационных технологий. Средств и выходов с каждым годом становилось всё меньше, а после натовской оккупации оставался один–единственный, к которому и пришлось прибегнуть Алексею Витальевичу Фёдорову. Но и он не был бы возможен, не сохранись в структурах иммунитета страны здоровых элементов и звеньев.

________________

В среду, двадцать четвёртого августа, едва директор успел завершить планёрку с отделами разведки будущего, зазвонил красный телефон. Фёдоров поднял трубку:

– Слушаю, Леонид Иваныч!

– Здравствуйте, товарищ Фёдоров, но это Романов. Мы тут с Леонидом Ивановичем посоветовались и считаем, что настала пора провести расширенное совещание нулевого круга. Как вы, к понедельнику успеете?

– Трудновато будет, Григорий Васильич! Неделю не дадите?

– Договорились! Самолёт у вас, вроде, есть?

– Есть. Мне прибыть одному?

– Нет, возьмите всех, кто может помочь нам в перспективном планировании. А с нулевым допуском – обязательно всех!

– Ну, инженеров-то, наверное, не нужно?

– Да, пожалуй, – чуть помедлив, ответил генсек и завершил разговор:

– На этом с вами прощаюсь, Алексей Витальевич, а ваш коллега тут хочет ещё что-то сказать. До свидания! Передаю ему трубку.

– До свидания, Григорий Васильевич… Добрый день Леонид Иваныч!

– Здорово! Ты, вот что, ты генерала Сорокина с собой в Москву захвати.

– Так ведь… У него нет нулевого допуска, а расширять… Он что – тринадцатым станет?

– Зачем – тринадцатым?! Расширять круг не станем, но первый допуск он теперь должен получить.

– А что случилось?

– Его люди вместе с людьми Маркуса на такие верхи вышли, что… Понял?

– Товарищ Вольф тоже будет?

– Обязательно! Да, он уже здесь, рядом сидит. Вот, – привет тебе передаёт. Ну, покеда!

– Спасибо за привет! Передай и от меня. Я очень рад с ним встретиться! И – до свидания.

Взволнованный состоявшимся разговором, Фёдоров встал из кресла и, сложив руки на груди, стал шагать туда–сюда по кабинету, раздумывая над полученным заданием. Очевидно, случилось нечто важное. Вряд ли это – очередная бифуркация, но то, что нечто важное – несомненно. „Сейчас мы разведаем, что же именно“, – подумал Фёдоров, – „Вот, только, кого же послать? Раз предстоящее совещание допуска „ноль“, значит, посылать на разведку можно только из тех, кто имеет такой уровень допуска к Тайне. Сам я не могу – и без того дел – невпроворот. Значит, остаётся Вика…“ – принял решение академик.

– Виктория Петровна, – обратился к ней Фёдоров, набрав соответствующий номер по внутренней линии, – Мне тут звонили сверху. Так что, попрошу зайти!

– Сейчас буду, Алексей Витальевич! Материалы какие-нибудь нужны?

– Пока – нет! Жду!

Изложив Виктории суть задачи, поставленной перед ним руководством страны, Фёдоров спросил:

– Как вам, Виктория Петровна, трёх дней хватит?

Виктория что-то прикинула, посчитала, трогательно загибая свои длинные музыкальные пальчики, потом подняла на мужа несколько отрешённый взгляд и ответила, продолжая придерживаться официального тона, который, как выяснилось, ей отчего-то очень помогал: