А кстати, где пастух? Или они привязаны? В этот момент, отвечая на последний вопрос, неопознанные животные двинулись в мою сторону, быстро увеличивая скорость.

Первым порывом было — бежать. Я дернулся и вдруг увидел всю эту картину как будто со стороны. Посередине бескрайнего поля стоит человек, к которому несутся теперь уже несомненно быки хорошей немецкой крупнорогатой породы…

“Бескрайнего” — это, конечно, метафора — километрах в трех виднелись крыши Херрентиербаховки, а в другой стороне, но еще дальше — лес. Это не спасало. “Как голый на Красной площади” — залетела откуда-то дурацкая мысль. Еще я успел подумать, что книжные описания состояния героев в минуту смертельной опасности, как оказалось, соответствуют действительности. “Он похолодел”, “его ноги приросли к земле”, “кровь застыла в его жилах”, “его волосы встали дыбом” — все это было про меня. Правда, вся жизнь не “пронеслась перед моим мысленным взором”. Чего не было, того не было. Мелькнуло только: втроем они концерт не отыграют, придется отменять гастроли. Обидно…

Стадо приближалось с шумом курьерского поезда. Земля буквально дрожала. Я никогда ни до, ни после не испытывал такого страха, вернее, такого животного первобытного ужаса неандертальца, столкнувшегося на узкой дорожке с саблезубым тигром.

Оставалось метров десять, и я уже каким-то отстраненным, почти потусторонним, взглядом четко видел раздувающиеся розовые ноздри, клочья белой пены на губах, почему-то не грязные, действительно оказавшиеся парными копыта, рога — хоть и не такие длинные, как у их испанских сородичей, но вполне достаточные, чтобы проткнуть меня насквозь, особенно у вожака, бежавшего первым…

Спасибо родителям — мое сердце оказалось крепким и не разорвалось. Нервы были пожиже — когда стадо резко остановилось в трех метрах от меня, обдав жаром и запахом, я сел на землю и заплакал, даже можно сказать, зарыдал. Через пару минут сквозь слезы я смог рассмотреть препятствие, остановившее быков: в метре от земли в воздухе висела то-о-о-о-ненькая проволочка, совершенно незаметная на фоне едва шевелящейся и играющей всеми оттенками зеленого травы. Пройдя по проволоке взглядом, я увидел державшие ее столбики, тоже очень тоненькие и незаметные. Приглядевшись, я различил и фарфоровые изоляторы. Все стало ясно — проволока была под током, что, в отличие от дикого меня, хорошо знали цивилизованные немецкие быки, — действительно, не может же пастбище быть неогороженным! Тем временем они потеряли ко мне интерес и продолжили наращивание живого веса.

Не знаю, сколько времени я просидел на земле, вспоминая, кто из великих людей прошлого окончил свои дни при нелепом стечении обстоятельств, — войны и катастрофы я не рассматривал — и не смог вспомнить никого, кроме вещего Олега со змеей, — это не тянуло на тенденцию, и я стал понемногу приходить в себя.

Тут раздалось тихое шуршание шин — оглянувшись, я увидел человека на велосипеде, на нем были комбинезон и сапоги — типичная одежда немецкого фермера. Он остановился около меня и произнес что-то приветливое. Я встал и постарался повторить похоже. Видимо, мне это удалось, и он обратился ко мне с речью. Пришлось объяснять, что я нихт ферштейн, и дальше, на пальцах, что я русский музыкант, что приехал с друзьями вчера, что будут концерты — в общем, еще увидимся. Не уверен, что он понял, но формальности гостеприимства были соблюдены, и он стал отстегивать от багажника велосипеда какую-то коробку. Тут я снова обратил внимание на быков — они стояли у проволоки и смотрели на него так же, как недавно на меня. Фермер подошел к ним и каждому что-то дал — челюсти дружно задвигались.

Позже я узнал, что это были вкусные брикеты с нужными пищевыми добавками, ускоряющими процесс превращения травы в бифштексы, — но быки пока не знали, что их ждет мясокомбинат, и радовались соленому лакомству, которое им ежедневно привозил хозяин.

Кивнув мне на прощание, немец уехал. На все еще дрожащих ногах я медленно пошел назад. Быки нас просто перепутали! Хотя я выше на целую голову!! Ну хорошо, на таком расстоянии и человек может ошибиться… Но я же шел пешком, а у хозяина — велосипед! И одежда разная!! Идиоты жвачные… А если бы сердце не выдержало?!

Оказавшийся надежным мотор постепенно снижал обороты — ритмичная ходьба и окружающие декорации успешно помогали прийти в себя, и скоро я успокоился окончательно. Следуя воспитываемой в себе привычке во всем искать позитив, я с мстительной улыбкой подумал о том, что теперь мне будет гораздо легче отгонять от себя мысли о пользе вегетарианства, которые вместе со слабыми уколами сострадания к убиенным животным стали посещать меня в последнее время за обеденным столом…

Как же прекрасна жизнь! Даже в раю.

Ковальджи Кирилл Владимирович родился в 1930 году в Южной Бессарабии. Поэт, переводчик, прозаик, критик, педагог. Живет в Москве.

Ангел приснился

В детстве я скорей представлял тебя девочкой,

потом про тебя позабыл, завязал с пионерским галстуком,

ты примирился грустно со своим отсутствием,

как полагалось тогда в мире кумиров,

при которых с неба сыпались бомбы.

Но я продолжал, взрослея, чувствовать чьё-то вниманье,

нескромно приписывал это Всевышнему,

будто у Него другого дела и не было.

Я теперь понимаю — это ты, мой незримый болельщик,