— Видите гайку, — встал Максим Негораздок. — Большая, тяжелая. Сейчас я ее проглочу.

Гайка надета на указательный палец. Манипулятор-глотатель Максим Негораздок стучит вилкой по гайке, демонстрируя металлический звук. Гайкой стучит по столу, демонстрируя звук деревянный. Открывает рот, туда сует гайку и, немного помедлив, глотает.

Глаза у него выпучиваются вполне натурально, и Капитонов не может понять, финт ли здесь артистический или это спонтанная реакция тела.

Максим Негораздок запивает гайку клюквенным морсом.

Ему аплодируют, но далеко не все.

— Он по-настоящему? — спрашивает сотрапезников Капитонов.

— А шут его знает, — говорит микромаг Одиночный. — Будь моя воля, я бы запретил номера с поглощеньем несъедобных предметов.

— Так тоже нельзя, — говорит манипулятор Петров. — За этим большая традиция. Шпагоглотатели, едоки стаканов…

Альтернативой рыбным тефтелям на второе предложена непосредственно рыба — треска под картофельной корочкой.

— Господа коллеги, — встает Водоёмов, убирая мобильник. — Приятного всем аппетита, но у меня две новости, и обе хорошие. Первое: счетная комиссия надеется управиться к половине четвертого. И второе: только что подтвердили, что каминный зал в гостинице остается за нами. Торжественный ужин состоится в свой час и на своем месте!

Делегаты непроизвольно аплодируют и «ура» ими выкрикивается само по себе. А кто-то кричит:

— Прощены!

Манипулятор Петров бросал в течение обеда на Архитектора Событий короткие взгляды, наконец решился спросить:

— Я плохо представляю, чем вы занимаетесь, но мне интересно, как вы сами относитесь к своему творчеству? Вы считаете, оно имеет отношение к иллюзионизму?

— К фокусам, вы хотите сказать? — уточняет Архитектор Событий, поправляя лямку на комбинезоне.

— Да, я побоялся употребить это слово применительно к вашему творчеству.

— Меня не пугает слово «фокус». В профессиональном быту оно, конечно, сильно заезжено. Но когда мы произносим слово «фокус», мы должны помнить всю семантику этого емкого слова.

— Рад это слышать именно от вас.

— И потом, возьмем такой предмет, как Вселенная. Происхождение Вселенной, что это, как не большой фокус? То, что мы называем Большим Взрывом, надо называть Большим Фокусом.

— А был ли взрыв? Некоторые считают, что никакого взрыва не было.

— Может, это был отвлекающий прием? — вступает в разговор микромаг Одиночный.

— Применительно ко Вселенной выражение «отвлекающий прием», безусловно, профанное. Но в первом приближении можно и так. Вы правы, всех интересует сингулярность. Но нет гарантий, что главное — в чем-то другом.

15:05

Отобедав, Капитонов подходит к витрине. Демонстрируются банки с настоящим вареньем — с малиновым, земляничным, черничным. Купить Аньке — подарок из Питера? Вспомнил ее веснушчатое лицо, перепачканное черникой, когда они втроем собирали в лесу, — тогда и у Нинки был фиолетовый рот, а вечером, когда ели на веранде из миски, Нинкины губы еще сильней почерничнили, как у красивой вампирши, и, уложив Аньку спать, она не стала их мыть… Но, говорит себе Капитонов, банка в чемоданчик не влезет, некуда сейчас положить. Надо купить, но потом.

Киникин подходит:

— Он ждет.

15:07

А вы так нервничали. Идемте.

Сказано это небрежно. Всем своим видом Киникин дает понять, что обмен чемоданчиками больше нужен Капитонову, чем ему самому, и здесь Капитонов готов с ним согласиться — он вообще не понимает, что такого особенного нашел манипулятор-экспроприатор в капустных котлетках.

Они преодолевают, обходя сугробы, проезжую часть, входят в здание бывшего Общества попечения о некредитоспособных. Идут по коридору «Ц-9».

— Нет, я понимаю, конечно, — говорит Капитонов, следуя за Киникиным, — кошки есть хотят, вы кошек любите… Но почему вы над этими котлетками так трясетесь? Может, они у вас уже обработаны как-нибудь? Может, отравлены?

— Я вас не слышу, — говорит, не оборачиваясь, Киникин.

— Правда? А я говорю, сто раз можно было чем-нибудь другим поживиться… С вашими-то талантами… Вон рыбу на обед давали… Что такого в этих котлетках?

— Боюсь, вы не поймете, — отвечает Киникин, замедляя шаг. — Просто каждому свой сюжет. Мне — с котлетками. И я не желаю ему изменять из-за какого-то нелепого недоразумения. Нельзя, нельзя разбрасываться.

Действительно, мне-то какая разница, думает Капитонов, упрекая себя за бессмысленное любопытство. И в самом деле, какая ему разница, чем руководствуется Киникин в своих поступках. А Киникину после высказанного приходит в голову новая мысль — внезапно он останавливается и пристально глядит на Капитонова.

— Мне кажется, вы меня принимаете за мелкого жулика, воришку. Вы отдаете себе отчет в том, что меня спросили? Вы понимаете, в чем разница между шведским столом и порционным обедом? Тогда был шведский стол. Любой, лишившийся котлетки, мог подойти к раздаче и взять такую же, а то еще и не одну даже. Интересно, а если бы у вас вот сейчас пропала бы рыба с тарелки, вы бы что — попросили бы добавку, да? Я бы просто лишил вас обеда, если бы поступил, как вы предлагаете. Но я не воришка. Пусть вам будет известно.