Здоровая логика, но она привела меня в ярость. Слава богу, что эти слова не были обращены к матери моей любимой!

Еще до этого Малика спросила меня:

— Когда мы объявим о нашей помолвке?

— Дома не согласятся на это, пока я не кончу учиться, — ответил я.

Она не стала спорить, а ее матери пришлось смириться с этим решением. Бусейна, Рабиба и Биса вышли замуж за время моей учебы в университете. Не могу сказать, что прощание с каждой невестой никак не взволновало меня, но это чувство было мимолетным и слабым, не оставившим и следа. Брак крепче любви, и очарование его сильнее и долговечнее, и вскоре развеялись сны моего розового детства, подобно благоуханию, оставляемому за собой быстро прошедшей женщиной. Но я никогда не забуду этих слов Малики:

— Даже если бы ко мне пришел эмир, то я отказала бы ему. Для меня нет никого, кроме тебя…

Она стояла передо мной такая искренняя, твердая, сильнее любой истины на свете. Это была настоящая, великая любовь. Но увы!

А любовь победила, и этот день никогда не изгладится в моей памяти. Из окна своего дома Малика увидела, как мы с Бусейной обменивались знаками. В тот же день она пришла к нам домой вместе со своей матерью и сразу же постучалась в мою комнату.

— Тебя поздравить?

— С чем? — изумился я.

— Бусейна?!

Я покраснел и долго смотрел на нее. Как она была прекрасна, в гордом порыве скрывая свою ревность! Замирая от счастья, я воскликнул:

— Никто, кроме тебя, Малика!

Тогда она повысила голос, чтобы слышали те, кто был в квартире:

— Дай мне почитать какую-нибудь книгу.

— Ты читала Магдалину?

— Да.

— Хочешь «Страдания Вертера»?

— Давай их, — улыбнулась она.

С этого самого момента я перестал замечать красоту других, и все мои помыслы сосредоточились на женитьбе. Я создан только для законного пути. И я совсем не такой, как мой друг Али Юсуф и остальные наши товарищи. Однажды вечером они предложили: «Давай рискнем, и да будет с нами удача!» О да, давайте же рискнем, и да будет с нами удача! Впрочем, это старая история…

…Сегодня, направляясь в кофейню, я спрашивал себя: «Неужели я обречен проходить эти тошнотворные торговые ряды между улицей Абу Хода и площадью Армии?!» О Господи! Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха! Я представил себе возвращение после вечера, проведенного в кофейне, и мимолетная радость, сопровождавшая меня в пути, быстро улетучилась. Эта Аббасия вызывает у меня просто отвращение, подобно какому-то безобразному лицу… А еще говорят, что жизнь начинается после ухода на пенсию. Неужели правда?! Как же я жажду увидеть новый пейзаж, чистый воздух, какое-нибудь место, окруженное деревьями, где вечерами прогуливаются красотки; я стремлюсь в клуб, полный знакомых и развлечений, страстно желаю тепла, спасающего человека от предчувствий болезней и смерти. Юность и деньги — вот наш мир. Рассказывают о богатстве, о вечерах в великолепно обставленных квартирах, о золотых свадьбах в фешенебельных отелях. Где дорога, что ведет к этому миру?.. Где мои прежние товарищи, кто из них жив? Однажды я встретил доктора Хазима Сабри: мы пожали друг другу руки, торопливо обменялись парой слов. И разошлись! Кто поверит, что мы были неразлучны в детстве и в школьные годы?.. А остальных, быть может, уже выбрала смерть. И не осталось рядом никого, кроме этого доброго старика, который машет мне рукой со своего места в кофейне. Он встретил меня с необычайной серьезностью:

— Я знаю, что тебя привело сюда так рано!

Я сел и удивленно спросил:

— Ну и что же?

— Кризис фунта и доллара!

Я рассмеялся от души, что, кстати, случается довольно редко, и заметил:

— Клянусь Аллахом, ты обманулся, старик!

Хамада озабоченно произнес:

— Мне приснился удивительный сон про тебя!

— Да?

— Ты ехал на осле, а голова твоя была обмотана куском ткани. Потом ты подбросил эту тряпку в воздух и стал пятками подгонять осла. Я спросил, куда ты едешь, а ты ответил, что собрался совершить малый хадж [25] .

— И ты можешь как-нибудь истолковать этот сон?

— Конечно… Впереди тебя ждет что-то очень хорошее, и ты должен отбросить напрасные сомнения!

Во всяком случае, сейчас я любил этого старика, любил, как и в тот день, когда он предложил навестить Малику. Признаю, он настоящий друг в моем одиночестве. Да, если бы не он, то я обязательно уже сошел бы с ума от бесконечных разговоров с самим собой…

…А они сказали «Рискнем, и да будет с нами удача!» И мы направились в таверну. Ужин при звуках пения под мандолину, первая чаша набиза [26] . И меня понес на своих крыльях восторг, какого я никогда не испытывал. Первый волшебный и обманчивый шаг в нашей жизни, в преддверии которого — поющий восторг опьянения. Беспричинный смех овладел нами, нас захлестнула волна упоения и радости. И впервые мы безрассудно вступили на этот путь. И каждый ушел с женщиной…

Я еще не успел закрыть за собой дверь, а она уже привычным движением скинула с себя одежду. Меня охватило замешательство, сердце куда-то упало, и я словно бы погрузился в бочку со льдом. Окинув злым взглядом мою фигуру, стоящую в оцепенении около двери, она бросила: «Эй ты, я тебе не сиделка!» Когда же я вышел на свежий воздух, мой желудок яростно взбунтовался и изверг все, что в нем было. Кто-то из нашей компании сказал, что такое частенько случается в первый раз. Но и второй раз был ничуть не лучше. Тогда я понял, что нет мне счастья ни в вине, ни с этими женщинами. Где тот огонь, который разгорался в присутствии Малики?! А Али Юсуф огорчился за меня и, отчаявшись добиться успеха, заявил:

— У тебя желудок праведника, равно как и чувства…

И я уверился, что нет для меня другой дороги, кроме законного брака. Это, конечно, скромная программа, но и осуществить ее просто. Работа и семья… Любые другие устремления скоро исчезли, как сны, которые забываются сразу же после пробуждения.

А мои друзья мечтали совсем о другом: политика, власть, престижная профессия… Среди них были и те, кто вступил в различные партии и присоединился к политическим лидерам. Что же до меня, то пределом моих мечтаний была должность, обеспечивающая в достатке хлеб насущный, хорошая жена и отцовство.