Сид строго поворачивается к Артуру.

– Ах ты ж негодяй, – говорит он.

У Артура вывален язык, и ничего смешного он тут не видит.

– Только дайте мне эту суку проклятую, – говорит он, – я ей устрою неприличное к лицу! Гляньте на мою ширинку! Вы думаете, кто ее, к черту, расстегнул? Она. Сука, заманила меня туда с хуем нараспашку и всеми делами, а потом не хотела давать. Дайте ее мне, я ее выебу.

– Так не договаривались, – возражает Сид. – Мы все ей ввинчивать должны были, а не ты один. Где будем, тут или в спальне?

Трудная мисс Кэвендиш ушам своим не верит. Откидывается у него в объятьях посмотреть, не шутит ли он, и понимает, что он держит ее крепко и выпускать из рук отнюдь не собирается. Она требует, чтобы ее отпустили. Сид сжимает ей буфера и велит быть послушной деткой.

Затем, решив, что мы все это всерьез, она заводит речь о том, чтоб мы немедленно шли вон, а заканчивает мольбами, что она ничего плохого не имела в виду… она просто шутила, невинно.

– Тогда как насчет поебаться, – спрашиваю у нее я, – славно, невинно поебаться, как бы в шутку?

Мы не имеем права с ней так разговаривать! Она закричит, если мы не отпустим ее тотчас, а то и раньше! Она вызовет полицию расследовать, если мы сделаем хоть одно неверное движение. Ах, она-то уж все сделает для того, чтобы это безобразие дошло до соответствующих властей!

– Слушай, Сид, – говорит Артур, – я терпеть не могу таких разговоров… меня от них просто тошнит. И вообще, она орать при этом может, а у меня уши болят, когда вопят бабы, поэтому давай ее обратаем так, чтоб не шумела.

Сид дает ей еще один шанс согласиться мирно. Не станет, орет она. За какую это девушку мы ее принимаем, если рассчитываем, будто она позволит трем мужчинам собой злоупотребить? Артур сует ей в рот носовой платок и завязывает его ей на затылке.

– Скажи что-нибудь, – велит ей он, и мисс Кэвендиш отвечает «гу», по-моему с британским акцентом. – Прекрасно, – любуется он. – А теперь, хуеплетка, ты поймешь, что значит ебаться. Тебя изнасилуют на твоей же чертовой кровати, раз ты на нее по-другому никого не пускала.

Она пинается и царапается, но нас втроем для нее просто слишком много. Мы вносим ее в спальню и швыряем на кровать. Сид и Артур ее держат, а я стаскиваю надетое.

Раньше я никого в жизни не насиловал. Мне это всегда казалось какой-то глупостью, но то было, пока я не столкнулся с этой динамисткой. Теперь я за изнасилование на все сто, и редко мне доставляло такое удовольствие снимать с женщины одежду, как теперь, когда я раздеваю эту пизду. Я тискаю ее, щупаю там, щиплю тут, и чем больше она ерзает и пускает в кляп слюни, тем больше твердеет у меня хер.

Поскольку удерживать ее приходится нам двоим, решаем, что честнее всего нам всем будет ебать ее в порядке знакомства, по одному. Поэтому Сид получается первым, и он для этого тоже в хорошей форме. Мисс Кэвендиш бросает один взгляд на него со спущенными штанами и крепко зажмуривается. Я чувствую, как она подо мной вся дрожит. Может, я б ее и пожалел, если б я, блядь, не так был на нее обижен за то, как она себя вела….

Сид не спешит никогда – похоже, даже с изнасилованием. Щекочет ей промежность и щупает ее, начиная со стоп и долго добираясь обратно к ее мохнатке. Водит руками ей по животу, играет с ее буферами… затем раздвигает ей ноги и заглядывает в фигу. Не девственница, объявляет он…

Мисс Кэвендиш перепугана до усрачки. Возможно, она думает, что мы уже спланировали, как избавиться от трупа, когда с нею покончим. Но все равно сражается, как кошка, стоит ей только чуть перевести дух… Сиду отнюдь не просто удерживать ее, чтобы успеть заправить ей хер под жопу.

Мы с Артуром оба подаемся вперед поглядеть, как в нее входит его хуй… Сид раскрывает бонн-буш и трется хером о бьющиеся, напрягшиеся бедра. Мисс Кэвендиш немо переводит взгляд с одного из нас на другого. Ей как-то удается отчасти сдвинуть кляп, но страх, похоже, лишил ее голоса… она не вопит… она умоляет нас шепотом, полным ужаса, отпустить ее:

– Прошу вас, не делайте так со мной! Я никогда больше не буду никого дразнить, пока жива… Клянусь вам! Ох, ну пожалуйста… пожалуйста! Простите, что я была такой тварью… я больше не буду! Не позорьте меня больше..

Но она уж очень опоздала со своими обетами. Когда-нибудь потом, возможно, мы и потолкуем с нею разумно, но, как говорит сейчас ей Артур, сперва ей нужно выучить урок. Сид проскальзывает хером ей в манду… бедра у нее, напрягшись, отпрядывают. Мы с Артуром перестаем возиться с ее буферами и уступаем дорогу Сиду. Живот ее трепещет и содрогается, и я замечаю, что соски у нее напряглись… они встают, крупные и темные в центрах темных глаз ее титек….