Лужок черного лебедя - Митчелл Дэвид

– Хелен, почему…

Джулия иногда чувствует приближение ссоры даже раньше мамы с отцом.

– Можно я пойду к себе? – Встряла она.

– Милая, – мама выглядела оскорбленной, – а как же десерт?

– Я уверена, что это очень вкусно, но меня ждет Роберт Пиль (*Роберт Пиль, 29-й и 31-й премьер-министр Великобритании, жил в 19 веке). Нет ничего слаще гранита науки – пойду погрызу его. В любом случае, Оно испортило мой аппетит.

– Поедание шоколадок Кэдбери вместе с Кейт Алфрик, - вот что испортило твой аппетит, – огрызнулся я.

– Да? А если Оно такое умное, тогда, может быть, Оно ответит мне, куда пропала коробка конфет «Апельсин в шоколаде»?

– Джулия, – вздохнула мама, – мне не нравится, когда ты обзываешь Джейсона. У тебя ведь только один брат.

– И это на одного больше, чем нужно, – сказала Джулия.

– Кто из вас заходил в мой кабинет? – Вдруг, ни с того ни сего, спросил отец.

– Не я, – Джулия обернулась в дверном проеме, почуяв запах крови, – должно быть это был мой честный, очаровательный, послушный, младший брат.

Как он узнал?

– Это простой вопрос. – У отца точно были неоспоримые доказательства – они никогда не задавал праздных вопросв. Единственный взрослый, который блефует в разговоре с детьми – это наш завуч, мистер Никсон.

Карандаш! Когда Дин Моран позвонил в дверь, я должно быть оставил карандаш в точилке. Дурацкий Морон.

– Твой телефон звонил целую вечность, минут пять, честно, так что…

– У нас есть правило насчет моего кабинета? – перебил меня отец.

– Но я думал, что это что-то сверхважное, поэтому я взял трубку, и там был к… – Палач заблокировал слово «кто-то», и мне пришлось искать новое слово, – человек на том конце…

– Мне кажется, – отцовская ладонь сказала «СТОП!», – я только что задал вопрос.

– Да, но…

– И какой был вопрос?

– «Есть ли правило насчет моего кабинета?»

– Ах, значит, мне не показалось, и я действительно задал его. – Иногда слова отца похожи на ножницы – чик-чик-чик-чик.

– Это забавно, – вдруг сказала Джулия.

– Забавно? Разве кто-то смеется?

– Нет, пап, на следующий день после Рождества, когда вы с мамой поехали в Ворчестер, и Оно поехало с вами, телефон в твоем кабинете зазвонил. Честное слово – он звонил целую вечность. Я не могла сконцентрироваться на домашке. Чем дольше он звонил, тем страшнее становилось – мне казалось, что с вами что-то случилось, и теперь мне звонят врачи из больницы. Это сводило меня с ума. Я взяла трубку и сказала «Алло», но человек на линии ничего не сказал. И я повесила трубку.

Отец молчал, но говорить о том, что опасность миновала, было рано.

– Точь-в-точь как у меня, – добавил я. – Но я не повесил трубку сразу, потому что думал, что он меня не слышит. А у тебя на заднем плане плакал ребенок?

– Так, немедленно прекратите болтовню. Если какой-то шутник валяет дурака по телефону, я не хочу, чтобы вы отвечали, не важно, что вам там мерещится. Если это случится снова, просто выдерните его из розетки, понятно?

Пока мы обсуждали странные звонки, мама просто сидела там и молчала. Это было очень странно.

Отцовское «ЭТО ПОНЯТНО?» было похоже на кирпич, брошенный в окно. Мы с Джулией подпрыгнули от неожиданности.

– Да, отец.

Я, отец и мама доедали «Сахарную Ангельскую Сладость» в полнейшей тишине. Я не решался даже взглянуть на родителей. И уйти к себе в комнату я не мог – этот козырь уже использовала Джулия. Я понимал, в чем провинился я, но что случилось между отцом и мамой – почему они даже не смотрят друг на друга – я не знал. После последней ложки «Сахарной Ангельской Сладости» отец сказал:

– Это было прекрасно, Хелен, спасибо. Мы с Джейсоном помоем посуду, правда, Джейсон?

Мама лишь издала тихий «угу»-звук, и ушла к себе в комнату.

Отец мыл тарелки, беззаботно напевая что-то себе под нос. Я складывал грязные тарелки в раковину и потом вытирал их полотенцем. Мне стоило бы помалкивать, но я подумал, что смогу как-то сгладить напряженное молчание.

– Скажи, пап, а с-соловьи (мой Палач просто обожает это слово) живут в лесу в январе? Мне кажется, я слышал сегодня одного.

Отец натирал сковороду до зеркального блеска.

– Откуда мне знать? – сказал он.

Я решил надавить. Я знал – отец на самом деле очень любит поговорить о природе и всяком таком.

– Но та птичка в больнице у дедушки. Ты говорил, что это был соловей.

– Ничего себе, и ты это запомнил?» Отец смотрел в окно, на сосульки, свисающие с кромки крыши на заднем дворе. Потом вдруг издал странный звук – словно победил в соревновании на звание Самого Несчастного Человека в Мире-1982.