– Повнимательней со стаканами, а то еще уронишь, – сказал он, а потом включил радио и стал искать прогноз погоды… Температура на Британских островах сегодня опустится ниже нуля. Мотоциклисты в Шотландии и в Северной Ирландии должны быть осторожны – на дорогах будет гололед. В центральной части острова ожидается вьюга.

Поднявшись к себе в комнату, я поиграл немного в «Игру жизни», но играть в одиночку было совсем не весело. Подружка Джулии, Кейт Алфрик, позвала ее к себе домой, вроде как для того, чтоб готовиться к экзаменам, но это для родителей – на самом деле, они всегда просто сплетничают насчет того, кто с кем встречается, и слушают группу «Police». А мои проблемы – миллиард проблем – одна за другой всплывали на поверхность, как трупы в затопленном городе. Мама и отец за обедом. Палач, мешающий мне говорить (с такими темпами мне скоро придется учить язык жестов). Гарри Дрейк и Росс Уилкокс. Они никогда особо со мной не дружили, но сегодня прямо-таки объединились против меня. Нил Вроус – тоже. И, наконец, эта Хмурая Тетка в лесу не давала мне покоя. Почему?

Вот бы найти способ избавиться от всех проблем сразу, оставить их позади. На следующей неделе мне исполнится тринадцать, но тринадцать – это гораздо хуже, чем двенадцать. Джулия постоянно ноет, что ей восемнадцать, но, на мой тринадцатилетний взгляд, восемнадцать – это самый эпический возраст. Никакого тебе комендантского часа, в два раза больше карманных денег, и в свои восемнадцать Джулия ездит в Ночной Клуб «Tanya» в Ворчестер со своими друзьями – с тысяча и одним другом. В клубе «Tanya» самый мощный ксеноновый диско-лазер во всей Европе! Я бы все отдал, чтобы увидеть его…

Отец уехал куда-то по улице Кингфишер, один.

Мама, должно быть, до сих пор в своей комнате. Она все чаще запирается там.

Надеясь поднять себе настроение, я достал дедушкины часы «Омега». Недавно отец позвал меня в свой кабинет и сказал, что у него есть для меня подарок. Он хранил его, дожидаясь времени, когда я стану достаточно взрослым. Это были часы. «Омега» Seamaster de Ville. Дедушка купил их у настоящего араба в порту Аден в 1949 году (Аден находится в Арабских Эмиратах, но когда-то он принадлежал Британии). Дед всегда носил эти часы с собой, каждый день своей жизни, и даже в момент смерти они были при нем. И этот факт делает часы еще более особенными. Корпус у них серебряный и широкий, размером с монету в 50 пенни, но при этом тонкий, почти как компакт-диск. «Тонкость корпуса – это признак качественных часов, – сказал отец, серьезный, как могильный камень, – это не то, что сегодняшние пластиковые поделки, которые молодежь крепит на запястье».

Я прячу «Омегу» в самом надежном месте на свете – я придумал гениальную идею. Ножом я вырезал круглое отверстие в толще страниц в одной идиотской книге под названием «Строительные наборы для мальчиков». Эти «Строительные наборы для мальчиков» стоят в моем книжном шкафу, бок о бок с реальными книгами. Джулия часто роется в моих вещах, но еще ни разу не нашла заначку. Я это точно знаю, потому что я всегда оставляю монетку на этой книге. Плюс, если б Джулия нашла ее, она бы по-любому скопировала мою гениальную идею. А я проверял ее книжный шкаф – и там нет ни одной книги-заначки, как у меня.

За окном я увидел незнакомую машину. Небесно-голубой Фольксваген Джетта медленно катил по району, как если бы водитель разглядывал номера домов. Остановившись возле нашего дома, водитель, женщина, развернула автомобиль и укатила в сторону улицы Кингфишер. Мне следовало бы запомнить номер машины на случай, если что-нибудь странное случится в нашем районе в ближайшее время…

Дедушка умер недавно, я мало что помню о нем – и тем не менее… нарисованные мелом дорожки для моих игрушечных машинок на заднем дворе его дома. Телешоу «Предвестники бури» - мы смотрели их в его бунгало в Грандж-овер-Сэндс и пили этот странный напиток – из одуванчиков и лопухов.

Я завел «Омегу» и установил время на полчетвертого.

Мой Нерожденный Брат Близнец пробормотал: «Иди на озеро».

Огромный старый пень охранял узкую лесную дорожку, ведущую к озеру. На пне сидел Хлюпик. Его настоящее имя Марвин Хилл, но однажды в раздевалке перед физкультурой он снял штаны, и мы увидели, что он носит пеленки. Ему было лет девять. Грант Бёрч назвал его Хлюпиком, и с тех пор уже, кажется, никто и никогда больше не называл его по имени. Легче провести пересадку глазных яблок, чем избавиться от прозвища.

Хлюпик прижимал к груди что-то пушистое и лунно-серое.

– Я нашел – значит, мое.

– Что там у тебя?

Хлюпик оскалился, обнажив коричневые зубы.

– Не покажу!

– Да ладно тебе! Мне-то ты можешь показать.

– «КитКат», – пробормотал он.

– Шоколадка?

Хлюпик приоткрыл объятия, и я увидел голову котенка.

– Котеночек, – сказал он, - я нашел его – значит, он мой!

– Ух ты! А где ты его нашел?

– Возле озера. Я пришел туда сегодня утром раньше всех и спрятал котенка, пока мы играли в Британских Бульдогов. Спрятал в коробке.

– Почему ты не показал его нам?

– Бёрч и Суинярд и Рэдмарли и остальные сволочуги отобрали бы его! А это я его нашел – значит, он мой. Я спрятал его. И теперь вернулся за ним.

Кто его поймет – этого Хлюпика?

– Он тихий, а?

Он держал котенка как младенца.

– Можно я подержу, Марв? – спросил я.

– Хорошо, только никому ни слова об этом, – Хлюпик бросил на меня подозрительный взгляд, – можешь подержать, только сними перчатки. Они колючие.

Ну, я снял свои вратарские перчатки и протянул руку, чтобы погладить котенка. Хлюпик бросил мне котенка – от неожиданности я поймал его.