Заговорили все почти одновременно.

– Не будем никого ждать. – Вадим круто мотнул головой, покачнулся опять, но в темноте этого никто не заметил. – Нас достаточное количество. Все готовы?

– Конечно все.

– Тогда пошли, нефиг время тянуть.

Странное дело – речь Канарейки теперь была вполне внятной и трезвой. И даже его походка, когда он двинулся вперёд, удивляла своей относительной твёрдостью. Никто из ребят так и не понял, что Вадим напился. Мы с Виталиком могли бы, конечно, при желании открыть всем глаза, однако Виталик почему-то молчал – как видно, боялся очередного обвинения в трусости со стороны Канарейки. Ну а я?.. Мне тоже не больше всех было надо.

Бесшумно, практически не переговариваясь между собой, мы шагали по тёмному посёлку. Наша банда со стороны производила, должно быть, не самое приятное и даже зловещее впечатление – я замечала, как шарахаются от нас встречные люди, уходят с пути, вжимаются в обочины и стены домов, стараясь казаться невидимыми. Ничуть не удивляюсь – это нормальный инстинкт самосохранения, не больше. Если бы я в своё время встретила на дороге такую воинственно настроенную компанию, я бы, скорее всего, завизжала во весь голос: «Помогите!!!»… Хотя в чём помочь – сказать трудно.

Как-то так получилось, что мы с Виталиком оказались в самом хвосте длинной шеренги – следовательно, чуть приотстав, могли шёпотом общаться, не опасаясь быть услышанными.

– Что теперь будет? – Поинтересовалась я встревожено.

– Даже думать страшно. – Виталик угрюмо смотрел себе под ноги, на хрустящую корочку льда. – Они ещё не знают, что их сейчас ждёт. Счастливые…

– Так давай скажем, пока не поздно.

– Смысла нет. Никто уже не остановится. Тем более Вадька.

– Не понимаю, зачем ты пошёл, а? Давай вернёмся, пока ещё время есть.

И зачем я в сотый раз это говорила? Виталик лишь в сотый раз категорично покачал головой:

– Нет, что ты… Куда я его в таком виде оставлю? Он сейчас таких дров наломает без меня.

– Ты что, серьёзно? – От предчувствия чего-то неотвратимо страшного у меня слегка заныло под диафрагмой.

– Куда уж серьёзней. Вадька и без алкоголя как тайфун. А пьяный – это совсем завал, ты сама разве не видишь? Это же ходячий генератор агрессии. Сегодня, чувствую, нам всем весело будет.

К сожалению, об этом пока что знали только мы одни…

Лёгкое волнение началось уже где-то на подходе к Звёздному Городку, когда Юра Борисов, видимо, по привычке, осведомился:

– Кто на разведку пойдёт, Канарейка?

– Никто. – Воинственно рявкнул тот, шуруя вперёд подобно вездеходу, которому море по колено. Тогда-то и прошёлся по рядам первый, слабо слышный шелест голосов, выражающий недоумение и растерянность. А Виталик уже в который раз сделал грустный вывод:

– Это конец.

– Почему конец? – Испугалась я не на шутку.

– Обычно мы тут останавливаемся. Посылаем гонца в Звёздный, чтобы он Дубровинских нашёл и вызвал сюда на бой. Гонцов обычно никто не трогает.

Теперь ясно, почему ребята так разволновались. Виталик мне и прежде говорил, что дерутся они как можно дальше от жилых массивов. Там, где люди не ходят и нет риска попасть в милицию. Всё-таки сражение «стенка на стенку» - зрелище не для слабонервных, крайне опасное для окружающих. Маленький перелесок вблизи железной дороги, разделяющей два фронта, был, насколько я поняла, давно отведён для подобного беспредела. Отсюда лишь издалека виднелись верхушки наших пятиэтажек, ну а от Звёздного Городка перелесок находился и того дальше.

– Здесь Шумляев со своими приятелями в августе Севку отделал. – Объяснил мне Виталик. – Он как раз от Варьки возвращался, а они его подкараулили. Так что это место не только удобное, оно ещё и священное. С него, можно сказать, всё и началось.

Так вот, это самое «священное место», на котором всегда встречались две противоборствующие стороны, Вадим миновал со скоростью авианосца, даже не сбавив шага и не затормозив. Тормозов, по-моему, у него в данное время просто НЕ БЫЛО. Он шёл напролом, прямо в Звёздный Городок, безо всяких условностей, правил и церемоний, не обращая абсолютно никакого внимания на роптавших за спиной ребят. Они не понимали, что происходит, но продолжали повиноваться извечному стадному инстинкту слепо следовать за своим пастухом на заклание. Правда, в отличие от беспросветно глупых баранов, мои новоявленные друзья всё-таки умели думать и говорить.

Первым не выдержал «хронически правдолюб» Миша Раскопин.

– Вадь, а куда мы идём? – Потребовал он объяснений.

– Вперёд. – Последовал замечательно исчерпывающий ответ.

– Понятно, что вперёд. Ты что-то придумал? Почему тогда мы не в курсе твоего плана?

– План простой: идём и разбиваем их всех к ё…анной матери! Чего тут неясного?

Повисла пауза…Та несчастная чья-то мать, по адресу которой так грубо проехался Канарейка, заставила всех задуматься. Должно быть, в нормальном, трезвом состоянии Вадим не употреблял в лексиконе подобных слов. Никто не решился, правда, разбираться в происходящем вот так, сразу. Саша Чернов только вздохнул обречённо: