Но вернусь к разговорам за голицынским столом. После того как состоялся ХХ съезд партии и Хрущев развенчал своего страшного предшественника, появились устные новеллы и даже анекдоты про Сталина. Помнится, кто-то рассказывал такую историю.

В самом начале пятидесятых, когда у стареющего вождя начались проблемы с памятью, он вдруг обратился к своему секретарю Александру Поскребышеву:

— Где Микоян?

Вопрос прозвучал под утро — Сталин, как известно, работал по ночам.

Микояна немедленно подняли с постели, посадили в машину и привезли на “ближнюю” дачу. Там его поместили в комнату, которая предназначалась для таких оказий, и он стал ждать, когда его позовут к “самому”.

А Сталин тем временем совершенно забыл про то, что ему зачем-то понадобился Микоян.

На другой день часов в двенадцать Сталин пошел прогуляться по своему парку. И тут он увидел, что по другой, соседней аллее прохаживается Микоян. Но тиран и тут не вспомнил о своем желании видеть этого деятеля.

Хозяин издали поклонился гостю, тот ему ответствовал, и они разошлись…

Прошли еще сутки...

В полдень Сталин опять совершал прогулку и издали увидел Микояна.

И снова они обменялись вежливыми поклонами…

Так было и на третий день.

И тут Сталин сказал Поскребышеву:

— А что Микоян здесь делает? У него своей дачи нет, что ли?

Гостя немедленно усадили в машину, и он отбыл восвояси.

В хрущевские времена был партийный функционер по фамилии Месяц. “Наш Никита Сергеевич” несколько раз назначал его на должность министра сельского хозяйства и, соответственно, несколько раз снимал.

И вот министр Месяц был отправлен в Соединенные Штаты — набираться опыта, общаться с животноводами и агрономами. Перед возвращением в Москву была для него устроена пресс-конференция.

А надобно сказать, в те дни американская пресса писала о скандале, который был связан с очередным разводом Мэрилин Монро. И вот какой-то журналист задал московскому гостю вопрос:

— А что вы думаете о Мэрилин Монро?

Месяц (а он такого имени никогда не слышал) по простоте душевной произнес:

— Я на этой ферме не был.

Такой “отзыв” о знаменитой актрисе привел американцев в неописуемый восторг. Они тут же провозгласили Месяца самым остроумным из всех русских…

Помню, литераторы в Голицыне оглашали за столом эпиграммы и юмористические стихотворения. Например, можно было услышать такое:

Однажды, на тарелке лежа,

Котлета вдруг произнесла:

“Онегин, я тогда моложе

И лучше качеством была”.

Или:

Некий пламенный поэт,

Не лишенный чувства,

Приезжает в Комитет

По делам искусства.

Приезжает в комитет,

Просит сорок тысяч —

Улыбается в ответ

Михаил Борисыч.

(В те годы “комитет” возглавлял М. Б. Храпченко.)

И еще:

НА ПЛЯЖЕ

О берег плещется волна,

От зноя все тела раскисли…

Как много плавает г…

В прямом и в переносном смысле.

Живала в Голицыне и Л. К. Чуковская. Помню, она рассказывала, что на нее почему-то ополчился поэт Евгений Долматовский, автор невероятно длинной поэмы (романа в стихах) под названием “Добровольцы”. Лидия Корнеевна говорила: