Так что...

– Билет на Калининград. В один конец.

Глава 16. Чувства

***

И кто бы думал, что я снова буду добровольно идти по этому переулку, в прежнем направлении. Зайду в казенное помещение, вновь отыщу злосчастный кабинет Колмыкина… и стану требовать (не назначенной, без толкового объяснения причин) встречи со следователем.

– Да что тут за крик?! – не выдерживает и, резко распахнув дверь, рявкает на нас (на нас, с молодым человеком в форме). Обмер от внезапности полицейский, подбирая нужные слова.

А вот и на меня перевел взгляд мой (прежний) кат. Глаза округлились, тяжело сглотнул. И снова ужас распял его лицо, словно он увидел жуткое привидение. Немотствует. Не дышит.

(но и не крестится)

– Привет, можно… по частному вопросу?
– несмело, робко улыбаюсь.

Неуверенно кивает, секунды - и наконец-то шаг назад, давая ход.

Поддаюсь. Провел взглядом.

Еще немного и, ожив, торопливо закрывает за нами дверь. Шаги по кабинету.

– Присаживайся, - махнул рукой в сторону свободного стула.

Улыбаюсь. Подчиняюсь.

– Может, чай, кофе?
– задергался, замельтешился, не зная где себя деть.

– Да и ты присядь, - радушно ухмыляюсь, стучу ладонью по его крессу. – Не бойся. Я больше не кусаюсь.

Коротко рассмеялся. Выдох.

А на лице сразу проступила краска, залив его щеки румянцем от смущения из-за воспоминаний.

Несмелое, робкое, немного подергиваясь в сомнениях, движение и присел рядом.

Взгляд в лицо.

– Какими судьбами? Надолго? Или уже окончательно?

Улыбаюсь.

– Не знаю… жизнь покажет. А ты как? Что там… с делом, делами? Все решилось?

– А, - кивнул головой, в подтверждение, что понял, о чем я. – Да все там нормально, махнул рукой. Столько мучений, но более-менее что-то стало вырисовываться. В суде начали слушание. Вся сложность в том, что преступник-то – умер. А разбирать завалы надо. Восстанавливать справедливость. Хоть, конечно, часть его доходов бесследно пропала, так и не дожив до конфискации, по крайней мере, схемы махинаций… и выход на остальных злоумышленников мы получили.

Блин, - вдруг запнулся. – Опять я тебе лишнее рассказываю.

Ухмыляюсь.

– Странный у тебя дар, - неожиданно, вполне искренне проговорил, хоть и не сдержался от улыбки. – Затуманиваешь голову мужикам, как некая болячка, хмель. Творим, сами не знаем, что, - тяжелый выдох. – А ведь я тогда почти с девушкой начал встречаться. И вроде… получалось даже. И ее не коробило, кто я и чем занимаюсь. Как рискую. Хорошо все было. А потом ты – словно ураган. И по началу, ничего такого, нет. Не подумай, но затем… каждая наша встреча. Ты мне очень стала нравиться. До безумия... И я ее бросил. Нет, - снова кивнул в мою сторону рукой. – Знал, что ничего не светит. Просто, не хотел, а вернее устал… врать себе и ей. Куда я там… против… Клёмина?

Обмерла я (ужалил родным именем в сердце, невольно сжалась, но все еще терплю, внимаю откровению… сего, на первый взгляд, такого черствого и полного самообладания молодого человека). Глубокий вдох.

– А потом этот твой,… подобный буре, визит… и домогательства. Эт… это…

– Прости, - решаюсь на верное.

Виновато опускаю глаза.

Вдруг печально (слышно было) ухмыльнулся тот.

– Да ладно, в какой-то степени… ты все же исполнила мои мечты, грезы… на которые я никогда не смел надеяться. Пусть лживо, штрихами, однако…

– Поцелуй был искренним.

Глаза в глаза. Но уже он отступает - и уводит взор в пол.

– Я знаю, - прошептал едва слышно. – За что и благодарю.

Дрожь по телу...

Шумный вздох. Вновь сорвался на ноги. Прошелся по кабинету. Зашуршал, зазвенел чашками, чайником.

– Чай, кофе? – обернулся ко мне.

– Кофе.

Кивнул.

– Ну, а я… чай. А сахара сколько?

– Две.

Тяжело вздыхаю уже и я, отворачиваюсь, взгляд за окно… как тогда, когда я впервые… сюда попала.

– Так зачем пришла? – вдруг вновь раздался его голос. Обернулась - стоял рядом, протянул чашку.

Осторожно беру, чтоб не разлить, да и не обжечься.

Скривилась.

– Даже уже не знаю теперь, стоит ли тебя во все это впутывать.

– Да ладно, что уж там? – улыбнулся. – Перегорело уже… почти. Не зря же сознался. По началу было тяжело, особенно когда рядом была… а теперь, теперь – проще. Не моя. Да и вообще, уже – чужая… Без обид, - улыбнулся.

Киваю головой.

– Это правильно. Я рада. Честно, рада.