Узумаки многое повидал в жизни. Он видел разные взгляды и выражения лиц. И если речь шла не о друзьях или других людях, которых он ценил больше жизни, самыми привычными эмоциями на лицах встречных были злоба, ненависть или же просто равнодушие. Он привык к тому, что был для встречных либо пустым местом, либо проказливым маленьким засранцем (и это было несоизмеримо лучше тотального пренебрежения!), либо же чудовищем в человеческом обличье. Минул не столь большой срок, как Наруто узнал причину такого отношения, и ещё меньше — с тех пор как он встретил людей за пределами Конохи, не знающих о его мрачном наследии. Но теперь в этом тёмном душном облаке, в этой затхлой атмосфере, что душила его в родной деревне, подул свежий ветер. Нет, встречные не стали кидаться к ему в объятия, выражения многих лиц не изменились. Но теперь среди незнакомых, полузнакомых и печально знакомых людей при встрече с ним то и дело мелькали улыбки. Некоторые сдержанно кивали, некоторые провожали его взглядом, некоторые приветливо здоровались. Все эти чунины, генины, джонины и даже просто гражданские, распознали в нём не монстра, не джинчурики Девятихвостого, не контейнер, готовый рвануть в любой момент, нет, они заметили в нём Наруто Узумаки, шиноби Конохагакуре но Сато, того, кто сражался с ними спиной к спине, спасал жизни, берёг и защищал.

Они его признавали.

Как только Наруто осознал, словил это освежающее ощущение, он, наконец, на ничтожную долю процента понял, что именно значит быть Хокаге. И желание достигнуть своей цели, воплотить в реальность мечту, окрепло как никогда ранее.

Арена представляла собой печальное зрелище. Пробитая во многих местах ограда и глубокие кратеры в земле, изломанные трибуны и осыпавшиеся стены. В том месте, где когда-то находилась ложа высоких гостей, где сами камни расплавились и потекли от ужасающей температуры, странной и неуместной аномалией сохранился квадратный фрагмент крыши с абсолютно чистой черепицей, проросшей густым переплетением изумительно зелёных древесных зарослей.

Анбу в белом плаще, который велел звать его просто Зо, остановился и, окинув их безэмоциональным взглядом из прорезей своей маски, указал вперёд. Наруто и Хаку кивнули и, подхватив пленницу под руки, несколькими прыжками вознеслись на покосившийся фрагмент уцелевшей крыши.

Место последней битвы Сандайме осталось почти что нетронутым — забрали лишь тело Хокаге, чтобы подготовить его к погребению. Знаком приказав пленнице следовать за ним, Наруто кивнул Хаку, и та немного отстала, оставив его наедине с вражеской куноичи. Наруто не опасался — во-первых, у ото-нина была заблокирована чакра, во-вторых, сам он был несоизмеримо сильнее, ну и в-третьих, и в самых главных, он был теневым клоном — ведь для Босса в разрушенной Конохе нашлось слишком много дел.

Узумаки подвёл куноичи к небольшой прогалине в переплетении ветвей и стволов, к месту, где среди почти развеянного ветром пепла лежали два тела с масками абсолютного ужаса, застывшего на мёртвых лицах. Раздался тихий возглас, и Наруто повернулся к девушке, которая, видимо, узнала в одном из трупов своего напарника и члена команды.

— Заку, Досу… — прошептала она, к удивлению Наруто, который никогда не видел её второго напарника без скрывающих лицо бинтов.

— Ты была такой надменной, чувствовала себя сильнее, выше нас, шиноби Конохи, — мрачно сказал Наруто, — так рьяно следовала за Орочимару. Но сила Конохи — не только в подготовке и количестве дзюцу. Мы сильны тем, что рядом с нами — боевые товарищи, те, кого мы любим и ценим, ради кого готовы отдать жизни. Воля Огня — вы, наверное, долго смеялись над этим глупым ниндо жалких мягкотелых слабаков?

Куноичи молчала.

— Сарутоби Хирузен, Хокаге Конохагакуре но Сато, отдал жизнь за нас, за тех, кто ему верил и всегда шёл за ним. Он бы никогда не пожертвовал ни одним из своих подчинённых, как это сделал Орочимару. И каждый из нас добровольно стоял бы до последнего вздоха ради тех, кто рассчитывает на нашу защиту. Именно поэтому ваше вторжение было обречено с самого начала.

Пленница не проронила ни слова.

— Ладно, пойдём. Я показал тебе всё, что ты должна была увидеть.

Точно так же неспешно они пошли назад. Наконец, куноичи впервые заговорила:

— Что со мной будет? Меня будут пытать? Захотят узнать секреты Звука?

— Тебя допросят. Но вряд ли ты сможешь сказать что-то новое — пленных у нас хватает. Я договорился, чтобы тебя выпустили под мою ответственность.

— Не боишься, что я сбегу?

— Куда? — Наруто невесело хохотнул. — К своему боссу? Жаждешь разделить судьбу напарников?

Девушка отвела глаза, не выдержав внимательного пронзительного взгляда.

— Зачем ты это делаешь? Какое тебе до меня дело?

— Сейчас мои мотивы не столь важны. Считай, что я чувствую за собой некоторые обязательства.

Наруто и Хаку спустились вниз и передали пленницу на руки двоих чунинов в серых мундирах. Перед тем как расстаться, Наруто задал вопрос, впервые возникший у него при взгляде на турнирную таблицу.

— Но почему Досу? Мне казалось, что он довольно силён, раз сумел победить Чоуджи.

— Он был сильно ранен.

— Ранен? — не понял Наруто. — Но ведь во втором этапе…

— Это случилось позже, — пояснила Хаку-чан. — На следующий вечер после отборочных, он попробовал убить Гаару и переоценил свои силы.

— Но ведь Песок и Звук были союзниками! Хотя, наверное, мало кто был в курсе.

Когда пленницу увели, Узумаки ещё раз окинул взглядом арену и мотнул головой.

— Пойдём Хаку-чан. Ты почти не стоишь на ногах. Твоя смена давно закончилась, я провожу тебя домой.

— Погоди, Наруто-кун! — послышался её тихий голос.

Наруто обернулся и вопросительно поднял глаза. Хаку залезла рукой в складки своего зелёного хаори, извлекла оттуда маленький картонный квадратик и протянула его Наруто.