Он осторожно вынимает пробку из бутылки шампанского, и она вспыхнула, как только ее выпускают. Он наливает каждому из нас столько, чтобы наполнить наши два хрупких пластиковых стаканчика.

Примерно в то же время я откусываю большой кусок от своего тако, и соус капает с конца и стекает по моему подбородку. Я поспешно нахожу несколько салфеток, которые не сдуло ветром, но боюсь, что Ло уже стал свидетелем моего смущения.

Он изо всех сил старается не улыбнуться.

— Я помню, как ты была на балу. Или это был сон?

Я фыркаю, что не помогает моему делу.

— Вряд ли. Мне пришлось танцевать с Джереми Адамсом весь вечер, а он был на целую голову ниже меня. С тех пор, как кто-то решил пойти на бал с Джулианой Банкрофт.

Он откусывает большой кусок своего куриного тако, чтобы подавить смех.

— Я все еще не понимаю, почему ты так поступил со мной. Она была ужасна, — я делаю большой глоток шампанского, пузырьки щекочут мне нос. Я уже чувствую себя более расслабленной. Жидкая храбрость — это то, о чем Ло немного знает, но я предсказываю, что он был бы таким же наглым без дополнительного потребления.

— Она была не так уж плоха, — говорит он, сгребая упавшую курицу с подноса обратно в лепешку.

— Она наполнила мой шкафчик презервативами.

— Ты не знаешь, что это была она.

— Я переспала с ее парнем. Если бы я знала, что она встречается с каким-то парнем из государственной школы в двадцати милях отсюда, я бы никогда не прикоснулась к нему.

Я избегала того, чтобы спать с парнями из Академии Далтона. Мне вряд ли нужна была распутная репутация, поэтому я очень, очень тщательно выбирала свои завоевания. Но, очевидно, не слишком мудро, иначе я бы заметила его ложь, когда он заявил о своем статусе холостяка. Однако госпожа Удача была в какой-то степени на моей стороне. Джулиана никогда никому не рассказывала о том, что произошло, потому что она не хотела, чтобы люди знали, что она вообще встречалась с «низшим». Небольшой плюс к ужасному испытанию.

— Это могла быть любая другая девушка, — все еще опровергает Ло. Я думаю, отчасти для того, чтобы разозлить меня. Он поднимает свой бокал с шампанским.

Я разинула рот.

— На презервативах повсюду были блестящие наклейки. У кого еще в старшей школе была фетиш по Лизе Франк? Она даже носила с собой папку с радужным единорогом, и она была в девятом классе. Так что она была не только жестокой, но и достаточно тщеславной, чтобы практически поставить свою подпись напротив преступления, — я делаю паузу. — Ты знаешь печальную часть этой истории. Я действительно использовала эти презервативы.

Он фыркает своим шампанским, давясь алкоголем.

Я похлопываю его по спине.

— Полегче там. Может быть, тебе стоит переключиться на то, с чем ты можешь справиться. Я поклонник алкоголя. Тебе стоит прислушаться ко мне, — я сверкнула улыбкой.

— Неужели? — говорит он, его лицо покраснело от того, что он поперхнулся. Он делает еще один глоток, чтобы прочистить горло.

— Так почему ты взял с собой Джулиану? — я удивляюсь. — Ты так и не ответил.

Он пожимает плечами.

— Я не помню.

— И я не верю тебе, Лорен Хэйл.

— Используй мое полное имя, Лили Кэллоуэй, его авторитет для меня не имеет значения, — он вспыхивает такой же самодовольной улыбкой.

— Ты сопровождал меня на множество балов до этого, — напоминаю я ему. — Так что же изменилось?

Мне не следовало бы придираться, но мое любопытство берет верх над моей чувствительностью.

Он отставляет пустой поднос в сторону и держит бутылку шампанского между ног. Я жду, пока он думает о правильных словах, о том, как сформулировать свой ответ. Он ковыряет цветастую золотую краску.

— Вечером перед тем, как Джулиана пригласила меня, я пришел домой очень пьяным. Я заплатил какому-то парню, чтобы он купил мне бутылку Jim Beam. Я провел тот день, выпивая в задней части нашей старой частной школы, — он закатывает глаза. — Я, наверное, выглядел как гребаный преступник. Мне было скучно. И я думаю, что это даже больше не является хорошим оправданием. Мой отец увидел, как я, спотыкаясь, вошел, и он сказал что-то о том, что я неблагодарный, — его глаза сужаются, когда он смотрит на кирпичную дорожку. — По сей день я помню, что он сказал: — Ты даже представить себе не можешь, как много я тебе, блядь, дал, Лорен. И вот как ты мне отплатил?

Я боюсь прикасаться к Ло. Он в каком-то трансе, и если я обниму его, он может начать вырываться, угрюмый и несчастный. Он может быть и тем, и другим, несмотря ни на что.

Он продолжает, сильно нахмурившись: — Я слушал его разглагольствования в течение часа. Потом он начал говорить о тебе.

— Обо мне? — я касаюсь своей груди, не веря, что могу вступить в такой разговор.

Он кивает.

— Да, он сказал, что ты слишком хороша для меня, что я никогда не смогу повзрослеть и быть с такой девушкой, как ты. Я был молод, непокорен, и когда он сказал «иди», я закричал: «не пойду». Когда он сказал «Лили», я крикнул «Джулиана».