— О, — бормочу я, не понимая, насколько глубоко укоренилась правда на самом деле.

— Для протокола, его голос смягчается, -— я был несчастен всю ночь, слушая, как она говорит о своих лошадях. И если я правильно помню, ты действительно использовала небольшой рост Джереми в своих интересах.

Мои уши горят и краснеют при этом воспоминании. Я использую свои руки как шоры, чтобы скрыть свое унижение.

— Ты не должен находить мои прошлые завоевания забавными, — тихо кричу я, все еще блокируя своё периферийное зрение.

Его губы кривятся.

— Я люблю тебя всю, — он приподнимает мой подбородок пальцем и целует меня так нежно, что я задаюсь вопросом, кто этот парень по другую сторону от меня. Нежность притягивает меня, и на короткое мгновение у меня перехватывает дыхание.

Я отстраняюсь первой, неуверенная, что смогу долго целовать его вот так, без обещания дикого, страстного секса. Он поднимает брови, подносит стаканчик к губам и ухмыляется. Да, он точно знает, что я сейчас чувствую. Я такая прозрачная.

Я меняю тему, чтобы не нырнуть в фонтан.

— Поппи продолжает спрашивать меня о твоем дне рождения. Она хочет встретиться со всеми нашими друзьями на вечеринке, которую они якобы устраивают для нас — особенно Чарли и Стейси.

Он остается спокойным.

— Что ты ей сказала?

— Я сказала ей, что она возненавидит вечеринку. Слишком много пьяных студентов из колледжа, и ей придется встретиться с ними в другой раз. Она купилась довольно быстро. Кроме того, у нее нет причин полагать, что мы создаем вымышленных друзей.

— Я бы хотел, чтобы ты выбрала имя получше, чем Стейси. Я не знаю ни одной Стейси, с которой я бы когда-нибудь подружился.

— Это предвзятое и незрелое отношение к имени.

— Нет такой вещи, как предубеждение против имени, но я не сомневаюсь, что это немного незрело. У меня много недостатков.

— Насчет твоего дня рождения, — я продолжаю в том же духе. — Поскольку ты не отключаешься в полдень, могу я на самом деле пригласить тебя куда-нибудь отпраздновать?

Он срывает последнюю этикетку с шампанского.

— Я так не думаю.

— Давай. Мы можем нарядиться в костюмы и пойти на вечеринку.

— Почему мы не можем просто остаться дома, выпить и заняться сексом?

— Мы делаем это каждый день, Ло, — раздраженно говорю я.

С тех пор как мы вместе, мои привычки ходить по ночным клубам исчезли. В отличие от Ло, я не привыкла так часто сидеть взаперти в квартире.

— Должны же быть какие-то преимущества в том, чтобы отмечать день рождения на Хэллоуин.

Он делает глоток из бутылки шампанского, размышляя. Он вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я полагаю, у нас уже есть идеальные костюмы.

Я ухмыляюсь, а потом сразу же хмурюсь.

— Подожди, какие костюмы? — мой желудок переворачивается, и как только мое смущение начинает проявляться, его лицо загорается. О, я ненавижу его. — Нет, только не те, что мы надевали на Comic-Con.

Мой убогий наряд X-23! И его облегающий, столь же откровенный костюм Хеллиона. Фотография в рамке на его стене.

— Ты так сильно хочешь погулять, вот мое условие.

Он пытается понять, как сильно я этого хочу. Я глубоко вдыхаю. Я надену спереди накидку или что-нибудь абсурдное, чтобы прикрыться.

— Отлично. Договорились.

— Нам нравится это делать, не так ли?

Я полагаю, что так оно и есть.

Глава восемнадцатая

.

— Принимай во внимание эти цифры, а не эти, — мой репетитор бросает на меня обеспокоенный взгляд. — Ты понимаешь?

Мои глаза расширяются.

— Я облажаюсь. Снова.

Он постукивает ластиком карандаша по толстому тексту по экономике и смотрит на цифры. Его губы вытягиваются в тонкую линию, пытаясь придумать, как обучать самую глупую девчонку в Пенсильвании. Я безнадежна. Потребовалось еще три дня одиночных пыток, прежде чем я подавила свою гордость и написала Коннору по электронной почте, чтобы он обучал меня.

Теперь у меня есть компания в аду.

— Попробуй вот этот, Лили, — он пододвигает книгу ко мне и указывает на большой абзац. Слова. Слишком много слов для чего-то, связанного с числами. Почему экономика не может выбрать между ними? Наличие как чисел, так и слов в уравнении вызывает у меня раскалывающуюся мигрень в черепе.

Я борюсь еще пять минут, прежде чем в раздражении бросаю карандаш.

— Клянусь, я делаю это не нарочно, — быстро говорю я. — И я знаю, что ты, вероятно, желаешь, чтобы я выбрала кого-то другого.