– Эх, пусто в космосе. Наливай.

В какой день они перешли на портвейн – неизвестно. Да только когда Семён Андреевич спрятался под кровать, спасаясь от Злобного Существа, в которое превратился друг детства, по комнате валялось не меньше тридцати одних только винных бутылок.

Существо замычало: «Пусто в космосе» и попыталось достать своими клешнями Семёна Андреевича, собравшего заросшей щекой подкроватную пыль.

– Куда уполз? – Существо еле ворочало языком. – Вылазь.

И вдруг схватило Семёна Андреевича за нос, жутко засмеявшись. Тогда он укусил цепкую клешню и, дёрнувшись, больно ударился обо что-то копчиком. Это что-то оказалось топором. Укушенное существо, мерзко взвизгнув, отпрянуло от кровати, по-человечески выругавшись матом.

Всё встало на свои места. Это вторжение! Теперь в космосе пусто, и твари со всей вселенной устремились к Земле. Они убивают людей, принимая их облик.

«Сколько пришельцев на Земле? – Семён Андреевич уж прижимал топор к груди. – Один? Десять? Тысяча? Или уже вся планета принадлежит им?!» Остался только он. Один! Уцелевший Под Кроватью. Теперь понятно, почему от него ушла жена! Всё сходится. Она – пришелец. И ушла не к простому грузчику. А к космическому!

Белый и пушистый заяц способен нанести серьёзный урон настигнувшему его хищнику, отбиваясь задними лапами. Настигнутый же под кроватью белой горячкой, чиновник с топором далеко не пушист и такого наворотить может, отбиваясь от пришельцев…

– Ты меня укусил! – застонало Существо.

– На вкус – дерьмо, – прорычал Семён Андреевич, вылезая из-под кровати.

– Э-э-э… – попятилось существо. – Брось топор, пусто в космосе.

И Семён Андреевич бросил. Крутнувшись в воздухе, топор обухом врезался в лоб Существа. Оно, раскинув руки-клешни, звездой грохнулось на пол, усеянный пустыми бутылками. Одна разбилась вдребезги под упавшим топором.

Семён Андреевич склонился над поверженным пришельцем. Задумался. Может, съесть его? Вырезать сердце. Забрать его силу. Способность принимать чужой облик… Но нет. Из раны на лбу Существа сочилась какая-то красная слизь. Так похожая на кровь, но явно ядовитая.

Семён Андреевич поднял топор и, подойдя к выключателю, погасил свет в комнате. Затем, скользя ладонью по стене, слепо пошаркал к окну, стараясь не наступить на бутылки. Он больше не жертва! Он – хищник. Уцелевший Под Кроватью начинает партизанскую войну с пришельцами.

Семён Андреевич отдёрнул шторы. В комнату упал призрачный свет звёздного неба. Откуда-то оттуда явилось это ужасное Существо и, убив друга, обрело его облик. Теперь оно валяется мёртвым. Часть лица белеет в темноте от подбородка до скул, выше, залитое тёмной слизью, сливается с мраком комнаты.

«Портвейн, он всех на чистую воду выводит, – подумал Уцелевший Под Кроватью. – Как ещё тварь от друга отличишь? Под портвейном все своё истинное нутро показывают».

Уцелевший Под Кроватью осторожно открыл окно и, притаившись в темноте квартиры, стал напряжённо всматриваться с первого этажа в пустынную улицу. Тусклый уличный фонарь чуть в стороне освещал небольшой отрезок дороги, тянущейся вдоль дома. И никого. Словно вымерли все. Впрочем, может, так и есть.

«Если Им удалось уничтожить всё человечество, Они перестанут принимать облик людей, – подумал Уцелевший. – Незачем станет маскироваться».

Вдруг Уцелевший кожей почувствовал что-то надвигающееся из тьмы к островку света. Что-то огромное. Размером с грузовик. Точно! Вот показались едва различимые контуры гигантской твари, бесшумно плывущей прямо к засаде. Уцелевший даже на какой-то миг увидел два красных глаза размером с футбольные мячи. Но – секунда, и тварь разом сжалась в невысокую тонкую фигурку. Может, даже ребёнка.

Уцелевший сильнее стиснул мокрое от вспотевшей ладони топорище. Что делают, твари! За это он будет рубить их в крошево.

В свет фонаря вышла девушка. У Уцелевшего отлегло от сердца. Образ шлюхи, шляющейся по ночам, он разрушит без проблем. То, что казалось девушкой, прошло пятачок света и, вновь погружаясь в темноту, приблизилось к засаде. Что ж, коль твари продолжают маскарад, значит, Земля ещё не потеряна! Уцелевший, несмотря на крупные габариты, стремительной кошачьей тенью выскочил в окно и метнулся, замахиваясь топором на пришельца.

– Убью! – выкрикнул он.

– Ё-о-о… – неожиданно послышалось сзади. Привыкший к темноте Уцелевший различил ужас в глазах «девушки». И смотрела она не на топор, а за его спину.

Издающий звук «Ё-о-о» был многим опаснее топора… Господи, неужели! Уцелевший резко обернулся, и вновь послышалось:

– Ё-о-о…

«Да! – восторгся Уцелевший. – Это – Господи! Господи явился спасать Землю».

Пришелец в женском обличии взвизгнул и кинулся наутёк. А Уцелевший, роняя топор, бухнулся на колени.

– Ё-о-о… – повторил Господи.

Топор брякнул лезвием об асфальт в сантиметре от Васькиного ботинка и больно ударил обухом по ноге.

– Ё-о-о… – вновь застрял в горле мат.