Перепуганная девушка убежала, а у Васьки от боли начало проходить оцепенение. Здоровенный псих упал на колени. Васька собрался дать дёру, но сумасшедший обнял его за ноги сильными руками и, прижавшись щекой к коленям, горячо зашептал:

– Господи – в космосе пусто, повсюду пришельцы, а я – партизан…

Васька, разлепляя губы, проговорил:

– Знаю.

– Счастье-то какое! – псих сильнее стиснул Васькины ноги.

– А-а-а… – послышался зловещий стон из окна, откуда выскочил псих. Затем ударилась бутылка о бутылку. – Твою мать!

Комнату озарил свет лампочки.

– Это зомби-пришельц! – в ужасе воскликнул псих.

И в самом деле, в окне появился живой мертвец. На лбу – страшная рана. Левый глаз запечатан запёкшейся кровью. Зомби приложил ладонь к ране и провёл пятернёй вниз по лицу, размазывая кровь.

– Их не убить! – воскликнул псих. – Что делать?

– Беги в милицию, – выдохнул Васька.

– А если и менты – зомби?

– Нет, проверено. Там надёжные люди.

– А ты?

– Тут останусь.

– Я тебя не брошу!

– Обо мне не беспокойся, со мной ничего не может случиться. Беги, времени мало, – чётко распорядился Васька, прежде считавший себя тугодумом.

Псих понимающе оскалился.

– Тогда я мигом, – сказал он и рванул без оглядки.

У окровавленного мужчины в руке появилась бутылка, он, что-то пробурчав, присосался к горлышку. Васька тряхнул головой, окончательно приходя в себя и, перешагнув топор, направился к телефону-автомату – звонить в милицию, пока псих никого не убил.

Итак, Аркаша был раззявой знатным, над родом которого лениво мерцала Счастливая Звезда, ярко вспыхивая единожды над непутёвой головой очередного Тараськина. Дед рассказал о ней Аркаше ещё в детстве. И тот, мальчишкой, частенько задрав голову к ночному небу, всматривался в звёзды, гадая: какая из них однажды отведёт от него беду. Дед и сам не знал, где находится их покровительница. И говорил:

– Быть может, хоть когда-нибудь ты увидишь её.

Но, сколь Аркаша ни всматривался, всё не выходило определить Звезду. То казалось, что одна «та самая», то другая.

Время шло, а годы летели. Аркаша всё так же, задрав голову, всматривался в звёзды и гадал: когда же и на его долю выпадет из окна псих с топором или что-то вроде немецкой газовой атаки? Где тот миг, когда и над его головой вспыхнет Счастливая Звезда? В юности это была ещё ироничная мысль. Но то – пора бесшабашная. И всё же где-то после двадцати трёх лет Аркаша начал относиться к Звезде более серьёзно. Вот уже раз сдавал билеты на поезд. И раз отказался лететь на самолёте. А сколько он пропустил подозрительных автобусов – не сосчитать.

У непьющего, прежде всегда ответственного токаря Тараськина начались проблемы на работе. Из-за опозданий, переходящих в систему. Поначалу-то ему прощали, учитывая исполнительность и былую пунктуальность.

Но всякому терпению бывает предел. Аркаше вновь почувствовались все автобусы подозрительными. Казалось, Счастливая Звезда на этот раз действительно предупреждает о смертельной опасности. И Тараськин пошёл на судоверфь пешком. А, опоздав на час, отказался подходить к станку. О нём что-то тревожно шептала Звезда. Если б туповатый бригадир хоть на минутку заткнулся, Аркаша непременно разобрал бы смысл шёпота. Но бригадир – туповат. Бригадир продолжал нести всякую чушь.

– Что ж ты непутёвый-то такой?! – терял терпение низенький бригадир. – Опять опоздал и таращишься теперь на станок, словно это – звездолёт. Говорю же, работа из-за тебя стоит. Гришка-то на выходном!

Если б он только перестал дребезжать, Аркаша услышал бы, чего именно надо опасаться в работе на станке. Но Звезда шептала из-за тысяч световых лет, а бригадир тараторил над самым ухом.

– Нет, н у, чего ты стоишь?! – горячился бригадир. – Уставился на меня, как баран на новые ворота. Я не ворота. Я, так разэтак, твой начальник! Марш к станку!

Бригадир негодовал. Рабочий не пьян, рабочий не болен. Рабочий просто тупит.

– Ну, может, скажешь уж хоть чего? – чуть ли не взмолился бригадир.

Аркаша повёл ухом, пытаясь расслышать Звезду.

– А-а-а! – взвизгнул доведённый бригадир. И потряс тонким пальцем перед носом ссутулившегося Аркаши. – Издеваешься! Дурака играешь. Думаешь, и на этот раз с рук сойдёт? Нет! Был Тараськин-передовик, нет Тараськина-передовика! Есть Тараськин-безработный. Всё! Будьте любезны. Хищная пасть капитализма перемолола гнилыми зубами некогда передового токаря. Да выплюнула замызганной ветошью. И безликая серая армия безработных поглотила его.