– Вы бы похвалили ее за танец. Она ведь для этого подходила. А лучше сказали бы при всех – язык бы не отсох.

– Не знаю. У нас в театре так: если хорошо, то надо молчать, чтоб не сглазить. И чтоб другие не пытались повторить чужую удачу – всегда выходит плохо. Ругать – да, нужно и необходимо.

– Но мы же не в вашем театре. Мы ведь на самом деле не артисты, а просто люди. Разве даже вам не было приятно, когда вас сегодня хвалили?

– Вообще, было, да. Мне еще курицу в магазине уступили. Да, наверное, ты права. В следующий раз – похвалю. Ну давай, поехали, я тебя подброшу. Нину у нас кто-то отбил, пока я тут думал… обдумывал, как усовершенствовать одну сцену.

– Спасибо, не надо.

– Что – не надо? Ночь на дворе, до остановки автобуса пилить через тьму, и, ходят ли они еще, большой вопрос. Поехали. Пока я добрый. Добрый режиссер – большая редкость. Давай в темпе, хотя бы до метро.

– Да не волнуйтесь, езжайте себе.

– Мне уйти, да? А у тебя тут секретное дело? И я потом буду давать показания как последний, кто тебя видел?

– Ничего секретного. Просто я тут заночую.

– Здесь? На складе?

– Ну да, на диване, на втором этаже. Петр Светозарович разрешает сотрудникам здесь спать. Таир почти год тут жил. А у меня с собой белье постельное, пижама, зубная щетка.

– А дома спать – не судьба? Или Петр Светозарович вам дома спать не разрешает?

– Я не могу сегодня домой идти.

– Проблемы какие-то? Поссорилась с мужем?

– Нет… То есть да… Но давно, еще до свадьбы… Понимаете, мы снимаем комнату вдвоем с подругой. И к ней сегодня зайдет… уже, то есть, зашел – один человек… Я хочу, чтобы он остался на ночь. Поэтому соврала, что заночую в гостях.

– На складе, то есть.

– Про склад ей нельзя знать! Иначе она рассердится, что я за нее все решила. А он ей подходит. Они очень хорошо смотрятся вдвоем.

– Слушай, ну нельзя так собой жертвовать. Кухня у вас в квартире есть?

– Она общая. И там сейчас временно живет продавщица из магазина напротив. Ей было некуда пойти…

– Сколько же вас там всего?

– Да немного. Мы вдвоем в большой гостиной, Танька в проходной, но она редко ночует. Две ее однокурсницы – в комнате с камином. Алевтина в угловой.

– Да у вас там как в фильме «Девчата»! – не удержался Владимир.

– Ну да, – неуверенно улыбнулась Ульяна, – еще две девочки в столовой и одна – в бывшей кладовой, там нет окон, но зато тихо. Ну и тетя Назгуль на кухне, но она временно. Зато квартира в центре. И до работы недалеко.

– Если в центре, тогда действительно немного. Вот что. Я не могу тебя тут оставить. Ты хорошо играешь, выучила свою роль. На тебе все держится. Нельзя тобой рисковать. Придется взять с собой.

– К вам домой?

– Ну да. Поехали. Я хочу перед сном еще куриного бульона навернуть. С вашим спектаклем похудел уже до невозможности.

Ульяна послушно собрала вещи, скатала полотенце. Села на заднее сиденье и молчала всю дорогу. Обратный путь занял гораздо меньше времени, а вот на встречной полосе по-прежнему был затор. «Наверное, – подумал Владимир, – большая часть людей прибывает в Росинки и уже не возвращается назад. Кто-то на складе ночует. А кто-то и похуже. Ведь мы еще так мало знаем о ночной жизни мегамаркетов!»

Около гаража обнаружился шкет лет семи, вооруженный баллончиком с краской. Зажмурив левый глаз, он прицеливался, как бы так половчее нагадить. Он даже не обернулся, услышав шум подъезжающего автомобиля.

– Крутой Малой? – рявкнул Владимир, хватая злоумышленника за плечо.

– А я вас по телевизору вчера видел! – парировал пацан.

– Вот иди домой и смотри телевизор. А на гаражах больше не пиши.

– А на чем писать? – строптиво поинтересовался Крутой Малой.

– На заборах! Все нормальные люди пишут на заборах!

– И где здесь заборы?

– Слушай, а ты наглый. Сам ищи. А теперь – брысь отсюда.

Он отпустил парня, и тот убежал в темноту.

Ульяна стояла рядом и смеялась.

Дома Владимир первым делом разогрел суп, сославшись на то, что на голодный желудок он ни на что не годен. Его гостью эти слова несколько встревожили, и от супа она отказалась.

Пока режиссер усердно работал ложкой, представляя, как завтра он пойдет в кино с грозной Еленой Жуковой, Ульяна бродила по квартире, не находя себе места. Наконец вошла в кухню и твердо сказала:

– Вы только не подумайте, что я с вами…

– Что с нами? С кем – с нами? – с набитым ртом спросил Владимир. «У нее как с головой? Она в кино с нами третьей собралась, что ли? Может, ее еще удочерить и в завещание вписать?» – зло подумал он.

– Я не могу… как в кино.

– Так и не надо. Мы без тебя отлично сходим.

Тут Ульяна задумалась и высказала свои опасения прямым текстом: она видит, что в квартире режиссера только одна кровать. Да, современные девушки, наверное, спокойно к этому относятся. И в кино все так делают. Но она – другая. Пусть ее сочтут провинциальной дурой, но она лучше сейчас же вызовет такси и вернется обратно на склад, где ей и следовало остаться.