– Гм…

– Да я прекрасно все понимаю. Я уже большая девочка, могу водить машину, и не ночевать дома, и разрешения ни у кого не спрашивать. Но я где-то тоже старорежимная. Мальчишкам ведь нужен отец, правильно? А он у них там, дома. Встречается раз в год на «отвяжись», но все же. Не понимаю таких отцов, до свадьбы вроде человек, а после приглядишься – и как только угораздило связаться?

– А как там у вас со школами дела? – Владимир поспешил перевести разговор на менее острую тему. Все-таки он и сам был не слишком заботливым папашей, хоть и встречался с дочерью чаще, чем раз в год.

– Школа в пяти минутах от дома.

– Нет, но чему их там научат?

– Тому же, чему в московской школе. За пределами Москвы есть жизнь. А с московскими деньгами это может быть очень хорошая жизнь.

Елена приводила примеры, рассказывала что-то о своем детстве, о школе, а Владимир слушал – но мысли куда-то уносились, оставался голос, который обволакивал, успокаивал, баюкал.

Владимир с детства представлял мир так: серые небоскребы на фоне серого неба, с которого непрерывно капает дождь, – это капиталистические страны. Рисовые поля, чайные плантации, а среди них – маленькие уютные хижины – это развивающиеся страны, освободившиеся от ига капитала. Москва, вся какая она ни есть – центр мира. А дальше, куда ни глянь – деревянные одноэтажные домики, утопающие в садах, как в дачном поселке, и вся страна – такой огромный дачный поселок, а еще есть Сибирь и Урал, где природа сурова, поселков мало и где отважные геологоразведчики ищут полезные ископаемые.

Несмотря на то что жизнь дала ему возможность убедиться в ложности детских представлений о мире, Владимир, задумавшись о чем-то, начинал мыслить прежними категориями. И Елена, конечно, привирает, когда рассказывает о том, что в детстве их всем классом водили в театр. Какой театр может быть в дачном поселке? Разве что только деревянная эстрада под открытым небом, на которой местная самодеятельность из числа дачников показывает разные номера и трюки.

– Вы засыпаете уже? – спросила Елена.

– Я? Нет, я не засыпаю. Я наоборот – заслушался. Вы так интересно рассказываете.

– Ну, значит, мне показалось. Но нам пора – вон закрывается все, скоро и нас прогонят. Здорово мы в кино сходили, правда? Ведь было не хуже, чем в театре?

– Не хуже! – не моргнув глазом, соврал Владимир. – Но следующая очередь приглашать – моя!

– Да почему обязательно очередь? Кто первый найдет что-нибудь интересное, тот и пригласит.

– А я уже нашел. Приглашаю вас, Елена, в Средний камерный театр на спектакль «Зойкина квартира». В следующую среду. Я там, между прочим, играю непоследнюю роль.

– Правда? А я вот хотела увидеть вас на сцене, но стеснялась спросить. Вдруг это не принято?

– Очень даже принято. Тогда – договорились?

– Договорились.

Они уже спустились к парковке. Владимир проводил Елену до автомобиля.

– До встречи, – сказал он. – Завтра у нас репетиция, но вы там, кажется, не задействованы.

– А может, я все равно загляну, задействуюсь! – уже высовываясь из окна, ответила Елена. – До встречи!

А Владимир пошел вызволять своего друга. Соседи его давно уехали, и бордовый «жигуленок» печально стоял в одиночестве.

– Привет тебе от красного «ягуара», – сказал Владимир, садясь за руль. – Надеюсь, джипы тебя не обижали?

По пути домой он пытался вспомнить – что же еще надо сделать? Как-то это связано с сегодняшним фильмом. Уже перед сном вспомнил – Лехе позвонить. Ну только не среди ночи. Завтра уже. Встать и вписать в распорядок дня. Встать и вписать. Сейчас, вот сейчас. Я уже почти встал. Я встаю. Я… Он уснул.

Год назад, посетив сертифицированный тренинг по управлению персоналом, Павел Петрович изобрел «Индекс эффективности сотрудника». Сокращенно– «Иэс!». Но «Yes!» по поводу этого нововведения воскликнули только сам изобретатель и его отец. Сотрудники «Мира Элитной Мебели», от тузов до рядовых менеджеров, взвыли. Раз в месяц Павел Петрович проверял всех на соответствие «Иэс» и всякому, кто не дотягивал до указанного минимума, выписывал штраф. Индекс был так хитро придуман, что штрафовать можно было кого угодно за что угодно – жертва никогда не докажет, что это несправедливо.

На очередную репетицию, совпавшую с днем подведения итогов «Иэс», Владимир приехал заранее: хотел перекинуться парой слов с Еленой. Но попал на разбор полетов. Прямо в коридоре, никого не стесняясь, Павел Петрович уличал трех княжон и курьера Молчалина в несоответствии заданным индексом показателям.

– Можно по часу в день балду пинать, и будет тот же результат, что у вас. Час в день – пять часов в неделю. Сколько это будет в месяц? А мы с отцом вам платим за эти часы из своего кармана!