Оказывается, что из нас двоих во всем виноват я.

Тут быстро темнеет. Как-то я слишком ошибался в себе. Спихнул всю вину на Билла. А, спрашивается, почему? В чем он может быть виноват? В пару со мной его Оливер сунул. Маршрут я у него забрал, и сам привел нас в самую задницу... И чего это я решил, что он в чем-то виноват?

Тем более, что из лавины меня вытаскивал он.

Ну, вот... Гребанное чувство вины начинает душить меня. Это самая поганая черта моего характера. Я слишком сильно переживаю чувство вины...

– Эй...
– оглядываюсь на парня, тот вздрагивает и поднимает на меня глаза.
– Садись к костру.

И без шапки я его оставил! Ну, что я за человек такой? Лучше бы я эту проклятую карту сжег! Хотя тогда мы бы не узнали, что я полный кретин и спасения извне вообще ждать не стоит. Не дай бог Билл еще заболеет... Смерти я ему точно не желаю.

Да и не желал я ему никогда ничего плохого.

Смотрю на его профиль. Наверно, нужно сказать, что, если бы не его статус в классе и в школе, из него получился бы крутой парень. А так, он забитый всеми... Я даже не знаю о нем ничего. Лишь то, что парень хорош в литературе и искусствоведении.

Открываю термос наливаю в крышку-чашку подогревшийся кофе. Надеюсь это ничего, что ему уже больше суток, этому кофе?

Пещера наливается ароматом кофейных зерен. Делаю несколько глотков, и приятное тепло разливается по организму. Слышу рядом тихий вздох. Знаю-знаю, что я не хотел с ним ничем делиться... Но загладить свою вину я должен. Может, тогда она меньше будет тяготить меня изнутри?

– Будешь?
– протягиваю ему крышку.

Билл так удивленно на меня смотрит, а в его глазах я вижу такую... Благодарность? Преданность? Веру? Что это? У меня дух перехватывает. На меня никто так раньше не смотрел.

– Спасибо, - берет стаканчик и подносит его к губам. Сначала делает глубокий вдох, пробует напиток на запах. Улыбка разливается по его губам. Он снова поворачивается ко мне.
– Спасибо, - и так смешно морщит носик, улыбаясь. Честно говоря, это подкупает меня немного. И, когда он допивает остатки в чашке, я беру термос и снова наполняю крышку:

– Угощайся...
– опускаю почти пустой термос к костру.

– А ты?
– дергает бровями.

– А я и не предлагаю тебе выпить все...

Он кивает.

Bill ©

А дальше я смотрю, как Том лакомится моим любимым печеньем – Орео . Я не ел уже больше суток. Желудок против моей воли заурчал, напоминая о голоде. Я отвернулся, понимая, что призыва моего живота не услышали только глухие... Каких тут не было.

– Ты все это время ничего не ел?
– слышу его голос. Не думаю, что я имею право жаловаться ему.

– Я ел, - скромно отвечаю я и снова смотрю на огонь. Чувствую его тепло и взгляд Тома.

– Ты даже врать не умеешь, Каулитц!

Я вздыхаю.

– Держи!
– он пихает мне в руки пачку с печеньем.

– Не нужно, - отдаю ему обратно.
– Все нормально.

– Я их тебе сейчас в глотку запихаю вместе с упаковкой, Каулитц!
– шипит Том и снова отдает мне печенье.
– Ешь! Или ты настолько бестолковый, что не понимаешь, что через несколько суток ты просто сдохнешь без еды? А из-за моей глупости мы тут не на одни сутки засели. Так что, прошу тебя, включи мозг!

Я поворачиваюсь к нему. Неужели он не понимает, что через несколько дней сам будет себя проклинать за то, что отдает мне последние остатки еды? Не думаю, что у него с собой целый продуктовый магазин.

– Том, я не голодный, - тихо говорю я.
– А тебе нужны силы. И это твоя еда. Ты не виноват, что я не взял с собой ничего поесть. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

Том недовольно хмурится:

– Ну, Каулитц!
– шипит он, и через мгновение я оказываюсь придавленным его телом. Он улегся на меня сверху; я не имею возможности даже пошевелить руками.
– Я говорил, что запихну тебе печенье вместе с упаковкой прямо в глотку?
– в прошлый раз он сдержал свое обещание: поджечь меня, если я не услежу за огнем.
– Говорил?