«А почему бы и нет?», - подумала я тогда.
– «Очень похоже...».

Но вернёмся к Вике.

Кроме того, что она прекрасный человек, она ещё и «святая» женщина, потому что только святые могут работать на «Российском почтамте» за семь тысяч рублей в месяц с 9-00 до 20-00, поскольку на такую зарплату желающих совсем не много, а объект - стратегический. На этом «секретном объекте» она целыми днями общается с теми районными пенсионерами, которым не хватило талончиков в поликлинике.

В летний период «менее святые» сотрудники почтамта умудряются брать длинные больничные - если не выпал отпуск - и Вике приходится пахать «за себя и за того парня». Причём - всё за те же семь тысяч в надежде на то, что болезная барышня когда-нибудь, после дождичка в четверг, окажет Вике подобную услугу.

Да и за такую мизерную зарплату там никто не держится. Среди работников «стратегического объекта» такая текучка, что болящие прямо с больничной койки идут на рынок торговать помидорами или арбузами на сезон, за который заработают столько, сколько ответственная Викина работа не принесёт и за год.

Да и арбузы пенсионеры не покупают - тяжёлые. А покупают арбузы всё больше Добрые Молодцы, хоть бы и с детьми. Хоть глаз порадуется.

И в таком режиме моя Вика живёт не один год. Я иногда думаю, что она - слегка мазохистка, и таким вот образом отрабатывает какие-то кармические грехи.

Итак - звоню, хотя она и живёт в соседней квартире. Телефонный звонок крайне важен. Говорю бодрым не терпящим отказа голосом - нужно сначала влить елей в уши, а там - пойдёт как по маслу. Ради неё же стараюсь.

– Аллё. Да?

– У тебя когда отпуск?
– спрашиваю.

– Ну... Скоро...

– Как скоро? Конкретней.

– Ну, завтра...

«Это - судьба!», - подумала я и продолжила:

– То есть - ты уже в отпуске?

– Ну... Да...

– Ты меня просила взять тебя с собой на море? Говорила, что семь лет на море не была?

– Ну... Говорила...

– Завтра едем с тобой по бюджетной схеме. Без денег. Анапа - плацкарт - частный сектор - подножный корм. Допускается бокал пива на пляже. Один в день.

– Ну, уж это - слишком, - начала связно отвечать Вика.

– Как скажешь. Можем разбавить это кукурузой и чурчхелой . Ну и парочкой «усатых итальянцев», - вставила я пошленькую шуточку, которая всегда кстати приходится, чтобы запустить разговор в нужное плавное русло.

Теперь можно идти и в лобовую атаку...

Я прихватила заранее запасённое для разговора «Сухое белое» и позвонила ей в дверь. Бледная, высосанная пенсионерами-вампирами Вика открыла мне дверь, но всё ещё без особого энтузиазма.

Я разливала вино по бокалам, а сама не переставала трещать:

– Билеты куплю через интернет. Отдашь, когда сможешь. У меня наличных денег совсем нет. Представляешь, как круто! Мы поедем как беспризорники в годы гражданской войны! Ну не совсем, конечно... Да. На море. Без денег. Это в моём безответственно-бесшабашно-авантюрном стиле... Во здравие! Спаси, господи!

Мы сдвинули бокалы. Конечно же чокнулись. Глаза Вики на секунду вспыхнули забытым синим цветом.

– У меня и купальника нет...
– смиренно сказала она.

– У меня есть. Новый. Мне мал. Тебе будет в самый раз, - быстро и коротко ответила я, купальник - это аргумент.

Но я видела, что она ещё колеблется.

Мы прикончили бутылочку, и я пригласила её пойти со мной погулять с Бредом. Это было моей ошибкой.

На улице Вика увидела тёток с корзинками, полными дачного урожая. Хмель на воздухе стал быстро выветриваться. Она вспомнила про свой домик в деревне, который спасал её в выходные, и - раззадоренная моим же оптимизмом - вдруг бодро выпалила:

– А поехали ко мне в деревню! Хошь - спи, хошь - дыши!
– вспомнила она мои основные желания за последнее время.
– И денег совсем не надо! Мы как с тобой одеяльце-то расстелем... Как книжек наберём... Семечек... Поехали, Оксан. А!?