– Да бог с ней. Но я уже здесь и наверх не полезу ни за что! Это и так - единственная роскошь, которую я могу позволить себе в вашей душегубке. А, кстати, воздух-то где?

– Вагон старый. Кондиционеры не предусмотрены, вентиляция не работает, а окна родители малышей просят не открывать, чтобы дети не простыли.

– Ясно, - сказала я больше самой себе.

А подумала, что это вовсе не вагон, а пароварка Бабы Яги. Раньше у неё была печь в избушке на курьих ножках, а теперь - в свете инноваций - она пользуется пароваркой на колёсах, фирмы РЖД.

Придышавшись и растворившись в плацкартном хаосе, я решила, что «Вермут» подождёт до следующей экстравагантной ситуации. Любимый муж заботливо разместил мои вещи, и мы вышли на перрон.

– Ну и духота! Доедешь, Клуша?
– поцеловал он меня в шею.

– Я - не Клуша! Доеду. А ты сиди тут один, как сыч. Как бы сейчас на машинке... Уже бы к Анапе подъезжали. И никакой духоты. Хочешь - едешь, хочешь - остановился... Я бы тебе песни всю дорогу пела. Или ещё как развлекала. Не сомневайся... Ведь не выдержишь без меня, всё равно приедешь - я знаю. Тайно. Ещё и усы с кепкой нацепишь, чтобы последить за мной, - припомнила я ему старые грешки.

– Дура какая!
– сказал он ласково, улыбнулся и прижал к себе.

И в этот момент я не хотела ни моря, ни воздуха, ни солнца, потому что и море, и солнце, и воздух сейчас обнимали меня.

– Приезжай, а? Ну, пожалуйста! Мне важно, чтобы ты отдохнул, - упрашивала я его.

– Я справлюсь сам. А ты можешь заболеть.

– Но ты же приедешь?

– Не знаю. Отдыхай.

Тут всем сказали расходиться, и мы расстались. Впервые за 25 лет.

Вагон качнуло, и он плавно покатился по направлению к югу. Мой дом по-прежнему оставался на севере, а «сердце моего дома» удалялось вместе с перроном и махало мне рукой. Я тоже помахала в ответ и отвернулась от окна...

Так!..

Теперь мне предстояли двадцать шесть часов духоты в компании пятидесяти совершенно чужих «голых» людей от мала до велика.

На боковых от меня местах ехали из Питера бабушка с внучкой-«готкой» . Бабушка была ещё молодой и совершенно разумной женщиной лет шестидесяти, а внучка - вообще прелесть. Она подружилась с проводниками-мальчишками и периодически бегала к ним подзаряжать смартфон. Между делом хрустела чипсами и с кем-то переписывалась.

«Миленько...», - отметила я для себя и поставила им «плюсик» в своём «блокнотике».
– «С этой стороны проблем не будет. Приятное соседство только скрашивает дорогу...».

На полке сверху кто-то спал, а через подобие стола, напротив меня сидела дородная блондинка-«гренадёрша» с красным пористым лицом, и не менее крупная, но молодая прыщавая девушка, видимо, её дочь. Им я поставила сразу жирный «минус», с первого взгляда.

Я переоделась в шёлковую тунику и легла с книгой в перестеленную для меня, постель.

Мамаша и девица смотрели на меня безотрывно - как «дети кукурузы» - будто собирались меня съесть. Мне это затянувшееся рассматривание надоело, и я решила разрядить обстановку. Чтобы они не смотрели на меня как на еду, я достала яблоки и сказала:

– Меня зовут Оксана. Угощайтесь.

С боковых сидений яблоки приняли и поблагодарили. А «дети кукурузы» переглянулись, молча взяли яблоки, положили их на стол и продолжили меня изучать.

– А где же та малышка, которая боялась спать наверху?
– продолжила я разряжать обстановку и налаживать контакт с попутчиками.
– Она, наверное, ушла к маме?

– Нет. Это я, - услышала я голос прыщавой девушки.

– А мне говорили, что она маленькая, - я выпалила первое, что было на языке.

Но, видимо, недоумение звучало так ярко, что девица-«гренадёрша» добавила:

– Мне - четырнадцать.

Мамаша-«гренадёрша» при этом не проронила ни звука и продолжала меня сверлить взглядом.

Я не нашлась что ответить и, лишь подумав: «Воистину говорят, что в России дураков на сто лет припасено...», - отвернулась с книгой и вскоре заснула.

Через полтора часа я проснулась мокрая как суслик, снова вспомнила про «Вермут», но тут же приказала себе: «Ещё не время!».

Вечерело...

Поезд мерно стучал по рельсам. Накалившийся за день вагон потихонечку начинал остывать, и я решила размяться. А как обычно разминаются в плацкарте, когда нет денег на вагон-ресторан? Правильно - идут в туалет...

Прихватив туалетные принадлежности и полотенце, я отправилась на разведку.