– Я рад, – ответил Чарльз. – А я?

– Что ты?

– Я был богат?

– Да уж во всяком случае, не беден, – хмыкнул Эрик.

– Сколько денег у меня было?

– Чарльз, я не оценивал твоё состояние, честно. Но твой дом меня впечатлил. Целый особняк, и выглядит как замок. Ты говорил, что его построил твой дед.

– Так значит, я наследственный богач?

– Выходит, что так.

Эрик сделал ход, и Чарльз, оставив расспросы, в свою очередь склонился над доской. Может, раньше он и мог играть и болтать одновременно, но сейчас обдумывание ходов требовало полной сосредоточенности. И всё равно партию наверняка скоро придётся прервать. Чарльз уже чувствовал как стягивает кожу головы, что нередко служило предвестником головной боли. А если Эрик это заметит, то немедленно погонит Чарльза спать. Иногда его поведение заботливой наседки Чарльза изрядно раздражало, хотя он понимал, что должен быть благодарен.

Сегодня, в первый день лета, он рискнул искупаться в озере – под бдительным присмотром Эрика, разумеется. Леншерр утверждал, что плавание будет полезно для Чарльза, и тот был с ним совершенно согласен. Однако в первый раз заплыть далеко он не рискнул, держась рядом с мостком, где без труда можно было нащупать ногами дно. Дальше оно резко уходило вниз, и Эрик сказал, что если Чарльзу захочется на глубину, то только вместе с ним. Но Ксавьер пока и сам не торопился совершать подвиги.

Он передвинул коня и откинулся на спинку кресла. Эрик, расслабленно потягивавший виски, тут же отставил стакан и придвинулся к столику. Чарльз поглядывал на него с чувством лёгкой зависти: запрет на спиртное для него был как раз из области тех запретов, которые он даже не пытался оспаривать.

– Эрик?

– М?

– В первый день, когда я очнулся, ты спросил, не помню ли я Кубу. Мы что, и на ней побывали?

Эрик поднял глаза и пристально посмотрел на него. Кажется, вопрос его не обрадовал. Он помедлил, снова посмотрел на доску, потянулся к одной фигуре, потом к другой… Чарльз уже успел заподозрить, что Эрик так и не ответит, когда тот всё-таки произнёс:

– На самой Кубе – нет, не бывали. Но мы пролетали мимо её берегов.

– Зачем?

– Хотели посмотреть на Остров Свободы, – Эрик хмыкнул и всё-таки сделал ход. – Такая вот авантюра. Там как раз было очередное политическое обострение, и кто-то в пьяной компании брякнул: а вот разбомбят её, и мы даже увидеть её не успеем, а ведь говорят – рай на земле… Уже не помню, кто из нас предложил, кто согласился, но на следующий день мы взяли частный самолёт и полетели.

– Даже протрезвев?

– Ну да.

– И что, нас не остановили даже воздушные службы обеих стран?

– Ну, я же говорю – авантюра.

Чарльз помолчал, осмысливая услышанное.

– И как слетали?

– Нормально. Честно говоря, мы просто пролетели мимо берега и полюбовались на море и песочек с пальмами. И на военные корабли. Как по нам тогда ничем не шарахнули – сам ума не приложу.

– А чей это был самолёт? Мой или твой?

– Честно говоря, не мой и не твой, а твоего института, или как там называлось твоё место работы. Так что вы, с твоим сослуживцем, тем самым Маккоем, его, можно сказать, угнали.

– И что, нам за это ничего не было?

– Ему – нет, насколько мне известно. Видимо, как-то отбрехался. А ты сразу после этого словил пулю в голову, и тебе резко стало не до дисциплинарных взысканий. Ты ходить-то будешь?

– Пожалуй, что нет.

– Ладно, – легко согласился Эрик, залпом допил то, что оставалось в его стакане, и поднялся поворошить угли в камине.

– А Церебро? Это что такое?

– Какое-то ваше научное устройство, – не оборачиваясь, сказал Эрик. – Вы с Маккоем над ним работали.

– Хм… «Церебро» – это ведь «мозг» по-испански, так?

– Верно.

– Это устройство было как-то связано с исследованием мозга?

– Возможно, – Эрик пожал плечами. – Говорю же тебе, в твою работу я не вникал.

– Почему тогда это было одним из первых вопросов, что ты мне задал?

– А что?

– А то, что тогда, в первый день, ты явно называл важные вехи в моей жизни и в нашей дружбе. Мой дом, Оксфорд, где я учился, Майами, где мы познакомились, и где меня ранили, наш авантюрный полёт над Кубой… И Церебро. О котором, как ты меня сейчас пытаешься уверить, ты едва-едва слышал.

– Какой же ты настырный, Чарльз, – вздохнул Эрик, оборачиваясь к нему и прислоняясь спиной к углу камина.

– Какой есть.

– Просто ты был очень увлечён своей работой с этим самым Церебро. Прямо-таки смысл жизни в нём нашёл. Пропадал в лаборатории целыми сутками, забивая на всё остальное. Но это было засекреченное изобретение, так что я и правда не знаю, как оно работало.

– Засекреченное? Так я работал на правительство?

– Именно. Вместе со всей твоей конторой.

Чарльз ещё немного помолчал.

– А кто-нибудь из моих сослуживцев знает, что я здесь?

– Разумеется. Как минимум все, мной перечисленные. Я не делал тайны из своего намерения забрать тебя из больницы, и Маккой помогал тебя сюда перевезти.

– А с тех пор кто-нибудь из них меня навещал?

– Маккой пару раз. Мактаггерт о тебе справляется регулярно. Но их работа без тебя не остановилась, так что быстро вырваться к тебе они не смогут. Я бы не ждал их в ближайшие пару месяцев.

– Ты не мог бы передать им приглашение от меня?