— Да, — согласился Данилов. — Мне, если честно, самому надоело все это, вплоть до электричек. Я почему-то стал их ненавидеть, наверное, просто перекатался в них.

— Так в чем же дело?

Ответить на этот вопрос было трудно не потому, что не было ответа, а потому, что не хотелось повторяться. Некоторое время они пили кофе, молча обмениваясь взглядами. Первым нарушил молчание Данилов.

— Я работаю в этом направлении, Лен. Продолжаю поиски.

— Их можно продолжать сколь угодно долго. Но мне, если честно, уже надоело ждать. Хочешь еще кофе?

— Спасибо, нет. А то я не засну, — отказался Данилов, чувствуя, что ему сейчас будет поставлен ультиматум.

Он немного не угадал, не учел Елениной деликатности, которая облекла ультиматум в форму выбора.

— Нам надо определиться и желательно поскорее. Или мы живем по-настоящему вместе, или расстаемся. Я, как оказалось, максималистка. Мне или все, или ничего. На кое-как я не согласна, тем более что иногда начинаю просто теряться в догадках, думая о том, почему ты предпочел нормальной работе в Москве тюремную больницу у черта на куличках.

— Ты прекрасно знаешь, что хорошей работы в Москве у меня не было, — напомнил Данилов. — Вот мне…

— Я предлагала тебе помочь. В конце концов, близкие люди должны помогать друг другу. Но ты чего-то там себе напридумывал и решил, что сделаешь сам. Так вот, моему терпению настал конец. Выбирай — или ты быстро, максимум за месяц, находишь работу в Москве (учти, что мое предложение о помощи остается в силе), или же вскоре после дня твоего рождения мы подаем на развод и начинаем размен квартиры.

— Стоило съезжаться для того, чтобы сразу разъехаться, — по выражению лица Елены Данилов понял, что на этот раз обсуждать, доказывать и убеждать бессмысленно.

— Так уж сложилось, — ответила она. — Бывает. Ничего, опыт у нас есть, разменяемся в лучшем виде. Получишь такую же квартиру, какая у тебя была. В том же самом доме обещать не могу, но…

— Я не хочу тебя терять, — Данилов постарался взять себя в руки и говорить спокойно, не срываясь на крик, как-никак время близилось к полуночи, — я очень не хочу тебя терять, но я терпеть не могу, когда меня пытаются припереть к стенке.

— Я не припираю тебя к стенке, я не беру тебя за горло, я просто довожу до твоего сведения, что больше мириться с тем, что ты живешь где-то, а ко мне приезжаешь на выходные, я не хочу. И не могу, и не стану. Если уж вникнуть в то, кто кого припер к стенке, то… Ладно, это к делу не относится. Я сказала все, что хотела.

— Немножко хромает логика, — словно про себя, сказал Данилов. — Если я помню, то когда-то ты предлагала помочь мне с устройством в мобильный спасательный отряд МЧС…

— Было такое дело, — подтвердила Елена. — А ты что, так быстро одумался?

— Нет, я пока еще ничего не решил, — неприятное словцо «одумался» Данилов предпочел пропустить мимо ушей, чтобы не подливать масла в огонь, — но ведь спасателей вечно носит где-то, по всяким эпицентрам, и они, насколько я понимаю, подолгу не бывают дома… Почему тебя в этом случае мое отсутствие не напрягало бы?

— Спасатели не постоянно носятся по своим эпицентрам! Они большую часть времени проводят в Москве, и не следует сравнивать одно с другим, не надо демагогии! Спасатель живет дома, в семье, и время от времени выезжает в командировки. А ты сейчас живешь один, далеко, и время от времени навещаешь нас с Никитой. Зачем ты пытаешься передергивать?

— Я просто задал вопрос.

— Командировки — нормально, Данилов! Ненормально постоянно жить порознь под угрозой распада семьи. Я очень уважаю твои принципы и люблю тебя таким, какой ты есть, но сейчас твое поведение ставит под угрозу все — и нашу любовь, и мое отношение к тебе.

— Даже так? — недоверчиво хмыкнул Данилов.

— Я не преувеличиваю, Вова. Ты не торопись, подумай, что для тебя важнее, и скажи мне свое решение. Если тебе дороже принципы с заморочками, то продолжай и дальше свое провинциальное житье. Если тебе дороже я, то есть мы, наша семья, поскорее возвращайся в Москву!

— Легко сказать…

— И нетрудно сделать! При желании все легко. Мне без тебя по-настоящему плохо, Данилов! Можешь расценивать мои слова как окончательное признание в любви!

— Я тронут.

— Надеюсь, что ты сказал это серьезно, без иронии. А сейчас пошли баиньки. Я соскучилась по тебе, и после всей этой нервотрепки мне хочется качественной эмоциональной разрядки! Только не думай, пожалуйста, что я пытаюсь подкупить тебя подобным образом!

— Если бы я не принял решения, то я бы так и подумал…