Изменения были на лицо.

Всё-таки утверждение о том, что женщины меняют мужчины, совершенно верно. И неважно, кто для тебя эта женщина, она просто меняла тебя и всё. Она просто ставила тебя на путь истинный. Она просто хотела что-то сделать для тебя и делала.

А порой, и ты старался для неё. Наверное, это и есть взаимовыгода.

И в этом меланхоличном темпе проходили дни, даже недели.

Всё кардинально изменилось. Особенно я.

(Луиза)

Сегодня вечером, я как всегда смазывала лицо Евы заживляющим кремом, который ей прописал новый доктор. Стоит он немеренно, а эффект феноменальный. А может, это всё та, не спадающая улыбка, которая поселилась на лице девочки?! Я и забыла, какая она красавица, когда улыбается. Какие у неё милые ямочки на щеках. А какой взгляд в этот самый момент. Да уж, улыбка этой малышки многого стоит.

Улыбка моей дочери, пусть и не родной.

А ведь она улыбается и шутить даже тогда, когда я занимаюсь тем, чего она ненавидит с тех пор, как случилось несчастье. Ненавидит всей душой, так как чувствует себя слабой и беспомощной. Ох, как бы я ей не пыталась объяснить, что забота о ней не только наш долг, но и непосильный труд, за который нам воздастся на небесах, мы всё равно её не оставим. Не оставим, потому что безумно любим. Потому что ради неё готовы на всё. Наверное, даже на смерть.

Ей уже двадцать пять, но я не перестаю считать её малышкой. Для родителей их дети всегда маленькие. А такие, как Ева тем более. Хоть она и не совсем беспомощна, но она ещё нуждается в поддержке и опоре. Мы с мужем, со Степаном Сергеевичем, таковую ей оказываем. С учётом того, что родные мать и отец Евы пока не могут с этим справиться…

Да, и мы не могли, до определённого времени…

Ну уж, что греха таить?! Мы и сейчас бы ничего не смогли. Не спасли эту девочку.

А он смог. Он всё смог. Хотя, по-моему, даже и не старался. Пожалели ли мы со Степаном Сергеевичем о том, что взяли этого мальчишку работать к нам? - Нет! Ни разу. И даже тогда, когда застали его в северной стороне дома. Даже в те секунды, когда он перегибал палку по отношению к Еве.

Почему-то мы всегда были уверены, что он не посмеет обидеть нашу дочь. Что он не бросит её в нужную для жизни секунду. Что он не придаст её, даже подставь к его голове дуло.

Они своеобразно друг друга меняли.

Она учила видеть в мелочах прелести, красоту, что-то необычное. Рассказывала о всех мирских прелестях и о том, что знала лучше всего. Она рассказывала о любви. Ведь не всегда стоить её испытать, чтобы понять, насколько она чудесна.

Я немного боялась делать выводы, но мне кажется, что девочка влюбилась.

Ева влюблюсь, как влюбляются все молодые девы. Как когда-то влюбилась и я.

Что касалось его, Антона, так он тоже учил её чему-то. Наверное, даже намного большему, чем могла научить Ева. И хоть они оба этого пока не замечают, это замечаем мы. Все те, кто совсем близок к ним.

Я не знаю, увлечён ли он Евой, как она увлечена им, но в его глазах есть что-то. Есть тот маленький огонёк, который зажигается при виде неё. А может, это всего лишь благодарность?!

И всё равно я буду надеяться до последнего, что это любовь… Хоть и не во всех её проявлениях.

А на днях Ева затеяла такой разговор, о котором мы раньше бы и не посмели говорить. Который раньше всегда раздражал девочку, даже тогда, когда нам действительно требовалось об этом поговорить.

– Как думаешь, Луиза, мне стоит сделать маникюр? А то хочется чего-то нового.

Долго ли я стояла, широко раскрыв рот? Точно не помню. Зато я помню слова, которые последовали сразу же после.

– Да, стоит. – Утвердительно проговорила она, улыбаясь и смотря на свои коротенькие ноготки. –Ещё и ресницы наращу. Но совсем чуть-чуть.

Я бы возразила ранее, не случись беды уже столько лет назад, о том, что красота в девушке должна быть естественной. Но не могла и слова вымолить. В эти минуты она была самой настоящей женщиной. Женщиной, которая хоть и поздно, но опомнилась и решилась, наконец-то, ухаживать за собой.

Моё молчание и безумный взгляд привели Еву в истерику.

– Лучше поздно, чем никогда.

И это было обусловлено всё тем, что она влюблена. Она влюблена в Антона, хоть и напрямую об этом заявлять не станет. Но кто сказал, что ему обязательно нужно слышать об этом, чтобы самому влюбиться в неё. Любовь нагрянет неожиданно. Как для неё, так и для него.

По крайней мере, я в это верю…

Через какое-то время, я увидела этих двоих на траве северной стороны дома, которая вот уже, сколько лет была не скошена. Теперь же там расстилался ярко-зелёный, коротко-стриженный газон. Но внимание привлечено было совсем-таки не к нему, а к этим двоим, которые медленно вышагивали из стороны в сторону, обсуждая что-то.

Может быть, я всё-таки себе накручивала, но лица Евы и Антона были какими-то счастливыми. И не сложно сделать такой вывод, когда люди улыбаются друг другу не только ртами, но и глазами. На это очаровательное зрелище можно было бы смотреть вечно. Ах, жаль, мы сами не вечны.