Шрифт:
На небесах я не страдаю бессонницей.
Люди пишут мне письма, люди меня помнят. Для них я – герой. Скоро я поправлюсь.
Ангелы здесь – точь-в-точь как в Ветхом Завете. Они делятся на легионы, у них есть свое начальство, и они работают посменно. Порядок, как на кладбище. Еду тебе приносят на подносе вместе с тарелочкой, на которой лежат таблетки. Как в «Долине Кукол».
Я повстречался с Богом. Он сидел за просторным ореховым столом, а за спиной у него висели все его дипломы. Бог спросил меня:
– Зачем?
Зачем я причинил столько боли?
Неужели я не понимал, что каждый из нас обладает уникальностью и красотой снежинки?
Неужели я не знал, что все мы – проявления высшей любви?
Я смотрел на Бога, который, сидя за столом, что-то черкал в своем блокнотике, и думал, что Бог тоже ошибается.
Мы не уникальны.
Но мы и не просто разлагающаяся органическая материя.
Мы существуем.
Просто существуем, и с нами происходит то, что происходит.
И Бог сказал мне:
– Нет, это не так.
Как вам угодно. Ладно. Пусть будет так. Богу всего не объяснишь.
Бог спрашивает меня, что я помню.
А я все помню.
Пуля из пистолета Тайлера разорвала мою вторую щеку, так что ухмылка у меня стала уже от уха до уха. Как у злобной тыквы на Хэллоуин. Как у японского демона. Как у Скупого Дракона.
Марла осталась жить на Земле, она пишет мне оттуда письма. Когда-нибудь, пишет она, я смогу вернуться обратно.
И если бы на небесах был телефон, я бы позвонил Марле отсюда, и когда бы она сняла трубку, я не стал бы молчать.
Я бы сказал:
– Привет. Как дела? Расскажи мне все подробно.
Но я и сам не хочу обратно. Пока.
И вот почему.
Потому что время от времени у ангела, который приносит мне еду и таблетки, подбит глаз или свернут на сторону заштопанный подбородок, и он говорит мне:
– Нам вас не хватает, мистер Дерден.
Или же кто-нибудь со шваброй в руках, проходя мимо, бросает мне шепотом:
– Все идет по плану. Он шепчет:
– Мы должны уничтожить цивилизацию, чтобы сделать из нее что-нибудь более приличное.
Он шепчет:
– Мы с нетерпением ожидаем вашего возвращения.