Через два дня после похорон я проводила Гошку с дедом. И только отъехав от аэропорта, сообразила, что за эти дни Аполлоныч ни разу мне не позвонил, что было по меньшей мере странно. Мог бы хоть спросить, что с мамой, не нужна ли мне помощь. А ведь он, наверняка, все знает от Гриши.

Даже о том, что кроме трех соседей и моих друзей, на похоронах никого не было. Хотя мама была не так стара, чтобы никого из ее знакомых не осталось в живых. Просто она была тяжелым и не слишком добрым человеком… сделавшим, вероятно, немало дурного не только старшей дочери. Но и ее жизнь была кошмарной. И какой же все-таки умный Миклашевич. Мать была лишена чувства юмора и от этого были ее беды… и беды Юльки тоже… А я была слишком близко к ним, чтобы это понять. Я вообще с трудом переношу таких людей. Мне вспомнилось одно ток-шоу, в котором я участвовала. Там была молодая, красивая девушка, то ли психолог, то ли телеведущая, а скорее всего то и другое в одном флаконе. Боже, стоило ей открыть рот, как у меня создалось впечатление, что она так тоща оттого, что у нее завелись глисты, причем не в животе, а в голове. Она блистала познаниями в области чуть ли не всех наук, но была напрочь лишена чувства юмора и уж тем более самоиронии, и я чуть не сдохла от тоски и раздражения. Я видела, как страдал весьма эрудированный ведущий, чье воспитание не позволяло ему перебить даму, и он невероятно напрягся, выжидая момент, когда можно будет вклиниться и передать микрофон другому участнику. Тяжелое воспоминание!

Ну и что мне делать теперь? Работать в таком настроении я не смогу. Видеться с кем бы то ни было неохота, но и просто предаваться скорби тоже невмоготу. Надо как-то себя развлечь, чтобы вернуться к работе, которая все-таки лучшее лекарство, но, чтобы его принимать, надо пройти курс реабилитации. И я решила проехаться по магазинам, купить какую-нибудь обновку, потом посидеть в кафе, почувствовать себя человеком. Своей героине я бы такого не позволила, но обо мне-то никто не узнает. Сегодня вечером день рождения Гришки, но я уже сказала, что не пойду. Сидеть в компании было бы невыносимо, а одной прошвырнуться по магазинам самое оно! И тут меня осенило! Я уеду куда-нибудь к морю, одна, недели на две, возьму с собой ноутбук, и буду работать! Я решила первым делом найти путевку, а уж потом, исходя из того, куда я соберусь, купить себе шмотку! Девять дней, сорок дней, мама ничего этого не признавала, так зачем я буду соблюдать это? Я сразу позвонила в агентство и попросила подыскать мне что-нибудь. Мне не нужно ничего особенного, просто море и солнце.

Выслушав мою просьбу, знакомая женщина-менеджер деловито осведомилась:

— У вас есть шенгенская виза?

— Есть.

— Завтра утром вы готовы лететь?

— А куда?

— На Тенерифе!

— Боже, неужто это возможно?

— Да! Только что одна женщина отказалась. Приезжайте скорее с деньгами!

— Еду!

В агентстве, которое располагалось в глубине двора на Новобасманной, меня встретили вопросом: «Когда будет новая книга?» Это было приятно. И рассказали, что отель четыре звезды, расположен в ста метрах от прекрасного пляжа, полупансион и, поскольку путевка практически горящая, мне полагается еще и неплохая скидка. Вылет завтра в одиннадцать утра из Домодедова. Господи, неужели завтра я окунусь в Атлантический океан?

— Знаете, Олеся, — сказала мне Наташа, менеджер, — вы там обязательно съездите в парк мартышек. Получите невероятное удовольствие.

— И еще шоу дельфинов и котиков! — восторженно шепнула Таня.

— И непременно съездите в Лос-Христианос, там есть магазин, где продают итальянские шмотки ручной работы! — посоветовала Вика.

— Здорово! Возьму машину, и буду ездить куда заблагорассудится, — возликовала я.

Выйдя на улицу, я решила, что мне нужен новый купальник, новые очки и хорошо бы найти голубенькие бриджи. Я решила никого не предупреждать, только Лерку. Кому, в конце концов, есть до меня дело? Купив все необходимое и кое-что сверх того, я помчалась на Ломоносовский, в мамину квартиру»

проверить краны, отключить холодильник и все в таком роде, потом заглянула к Марусе. Она оказалась дома.

— Олесенька, заходи. — Вид у нее был истерзанный. И тут же в коридор буквально вывалился в дымину пьяный мужик в семейных трусах, посмотрел на меня бараньими глазами. Рыгнул и заплетающимся языком произнес:

— Ходют тут всякие прошмандовки!

— Заткнись! — рявкнула на него Маруся.

— Извиняюсь, дамочка, а вот Маруся матом ругается!

— И правильно делает! Маруся, пошли ко мне на пять минут, больше не задержу.

— Впечатляет? — горько спросила Маруся.

— Марусь, у меня к тебе предложение. Живи пока в маминой квартире. И тебе легче будет, и все-таки твоя комната без присмотра не останется… Да и мне спокойнее.

— Олеся! Это было бы… Но я не смогу много платить, а если ты сдашь квартиру…

— Не надо ничего платить, просто живи и все. А сдавать ее я пока не хочу. Ты все-таки свой человек…

— Олеся, ты меня просто спасаешь!

— Отлично, и вот что, давай-ка сходим к участковому, чтобы у тебя тут недоразумений не возникло.

— Нет, сперва давай позвоним, а то его запросто может не быть на месте. Он, кстати, неплохой мужик…

Мы позвонили, застали участкового и побежали к нему. Маша представила меня, как знаменитую писательницу, в машине у меня всегда лежат несколько книжек на всякий подобный случай. Я надписала книжку для его жены и вопрос был улажен.

— Но все ж-таки лучше было бы оформить через контору, — заметил участковый, — спокойнее будет.

— Игорь Иванович, зачем еще налог платить в контору? — заметила разумная Маша. — Я же просто по-соседски присматриваю за квартирой, и потом полгода Олеся даже, наверное, не имеет права официально сдавать квартиру.

— Ваша правда, ладно, живите спокойно.

Когда мы вышли от него, Маша сказала:

— Олесь, имей в виду, коммунальные платежи на мне и не возражай!

— Хорошо, раз ты настаиваешь.

Мы расцеловались, у нее на глазах были слезы. Я помчалась домой собираться. Застряв в очередной пробке, позвонила Лерке.

— Лер, привет!

— Олеська, ты передумала? Приезжай!

— Нет, Лер, я просто хочу предупредить, что завтра утром улетаю на Канары.

— С кем?

— Одна. Хочу смыть в океане все плохое, что ко мне прилипло за последнее время и начать новую жизнь.