Шрифт:
25. КОНЕЧНАЯ ТОЧКА
— Признайся, что… — вновь завел шарманку Джеффри, в лучах закатного солнца паркуясь перед пабом.
— Ты достал уже! — сорвался я.
Джеффри сам выбирал и заказывал выпивку. Меню изобиловало неизвестными мне сортами водки, в связи с чем я, конечно, должен был признать, что слабо разбираюсь в напитках по сравнению с братом.
— Я предпочитаю вина, — сказал я. — Если хочешь проверить, кто из нас лучший знаток…
— Вот оно, твое любимое словечко! Я о выпивке, ты об интеллектуальном тесте. В этом заведении слово «выпивка» означает именно водку. А все твои вина — жуткие депрессанты, брр…
— Я читал о всяких водочных эксцессах, — сказал я, — и слыхал о новой моде: пить водку через глаз. [78] По мне, это гораздо больший депрессант, чем красное вино. Так и ослепнуть недолго.
— Не без этого. Но глазным питием увлекаются в основном студенты.
— А ты нет?
— Ну, пару раз бывало. Сам-то не пробовал?
— А должен был?
— Ты же писатель. Кому, как не тебе, экспериментировать с материалом.
— Это не тот вид материала. Черт возьми, Джеффри, надо быть больным на всю голову, чтобы так над собой издеваться! — Теперь я уже так не делаю. Разве что изредка. То есть время от времени. В смысле, не всякий раз. Так оно быстрее забирает и быстрее отпускает. При здешнем ритме жизни это важно. — «Быстрее забирает у тебя зрение», ты хотел сказать? И что за херня про «здешний ритм жизни»? Какой может быть ритм жизни в Олдерли-Эдж? Это не пуп земли, Джеффри, это ее край, долбаное захолустье.
78
Речь о модном поветрии среди британских студентов: заливать водку за веко, что вызывает быстрое опьянение, но чревато потерей зрения.
— И оно стало захолустьем потому, что ты отсюда уехал?
— Наоборот, я уехал отсюда потому, что оно всегда было долбаным захолустьем.
— Ты бы так не говорил, если бы знал, кто сейчас тут живет.
— И кто тут живет?
Он выдал серию имен — большей частью квазилатиноамериканских, какие обычно мелькают в интернет-рекламах виагры и удлинителей пениса: Фелиша, Тамела, Шемика, Алиша, Шера, Тейша, Шакира…
— Это местные карибские официантки?
— Ха! Ха! Не прикидывайся, будто ты их не знаешь.
— Никогда о них не слышал.
— Это лишь показывает, как сильно ты отстал от жизни. Ты, вообще, в курсе, как много модных фотохудожников и дизайнеров живет в Чешире?
— Просвети меня.
Джеффри изобразил руками порхание бабочки:
— Здесь творится один нескончаемый хеппенинг.
В качестве подтверждения он сходил к барной стойке и принес нам по блюду мезе. Средиземноморская кухня в Чешире! У кого повернется язык назвать этот край долбаным захолустьем!
— Ну и кто трахает тебя сейчас, Джеффри? — спросил я, принимая у него блюдо. — Кто-нибудь из Уилмслоу? Кто-нибудь, кого я знаю? Или кого знает мама?
— Ха! Ха! — сказал он.
— Эта девица так смешна?
— При встрече ты не назвал бы ее смешной.
— И что в ней такого выдающегося?
Он не успел ответить, как от бара к нам танцующей походкой приблизился юноша-азиат с локонами а-ля Джеффри и, здороваясь, поцеловал его в губы. Костюм в полоску с Сэвил-роу, [79] на шее шарфик частной школы. Мне почему-то сразу вспомнился один из приятелей Билли Бантера [80] — Хурри Джамсет Рам Сингх, набоб Бханипура. Поскольку Джеффри не представил нас друг другу, мы лишь обменялись кивками.
79
Лондонская улица, известная своими ателье, где шьют на заказ высококачественную одежду.
80
Герой множества комиксов, рассказов, пьес и телефильмов — толстый, жадный, тупой и ленивый ученик английской частной школы.
— Оконфузил тебя бханипурский набоб, — сказал я, когда азиат отошел от нашего столика.
Джеффри не уловил аллюзию. Он не был читателем. Возможно, питие водки через глаза также внесло свою лепту в катастрофическое сокращение читательской аудитории: напрямую залив шары водкой, ты потом открывал книгу и не видел в ней ни фига.
— Я забыл его имя и потому не смог вас познакомить, — сказал он.
— Шакира? — подсказал я. — Тамиша?
— Он делает мне прическу.
— Скажи, Джеффри, ты…
— Трахаюсь на обе стороны? Да.
— Я не это хотел узнать, — соврал я.
— А что ты хотел узнать?
— Сколько ты платишь за свою прическу?
Я был готов услышать очередное «Ха! Ха!», но он уже перестал находить меня забавным.
— До сих пор меня подстригала Ванесса, — пояснил я, — но теперь думаю обратиться к профессионалу.
— Тут я с тобой согласен, — сказал он, оглядев мои волосы. — Все забывал спросить, не Ванесса ли тебя стрижет.
— Что, так заметна рука любителя?
— Заметно, что тебя подстригал человек, который тебя не любит.
— Ты можешь угадать это по стрижке?
— Я угадываю это по твоему несчастному виду, Гай.
— Ха! Ха! — сказал я. — Это я-то несчастный? Снова пошло отрицание.
— Попробуй жить себе в удовольствие, — сказал он.
Я через стол дотянулся до его запястья, тонкого и безволосого. Неужели он бреет запястья? Остались ли на его теле волосы помимо шевелюры? Ныне уже никого не удивляли мужчины, сбривающие волосы на груди, спине, ногах, яйцах и заднице. А здесь, в краю нескончаемых хеппенингов, они могли брить все подряд. Может, этот знойный парикмахер как раз специализировался на промежностях?