И давай греметь чугунками да сковородками. Ведмедь, знамо дело, проснется, ну и вылезет… Тут его господа и стрельнут… А потом мужикам всем — по целковому, бабам — по полтиннику… И ведмедю хорошо, и людям неплохо.

Ардов рассказывал, что в императорском Мариинском театре пел крещеный еврей по имени Борис Сибиряков. (Я нашел заметку о нем в “Музыкальном словаре”, там сообщается, что подлинное его имя — Лев Михайлович Спивак.) Он обладал превосходным голосом, но был не семи пядей во лбу.

Сам Шаляпин говорил ему:

— Ах, Боря, Боря… Мне бы твой голос, а тебе бы мою голову…

Когда Сибирякову говорили:

— Боря, но ты же дурак… — он отвечал:

— А голос?..

Исполняя партию Бориса Годунова, вместо слов “Вот шелохнулась занавеска” он спел “Вот шелахмунес занавеска”. (“Шелахмунес” (слово на идиш) — угощение, которое по праздничным дням предлагается соседям.)

За кулисами к нему подошел суфлер и указал на эту ошибку. Сибиряков посмотрел на него сверху вниз и произнес:

— Всякий дешовкэ будет учить меня арифметикэ?..

И еще одна “музыкальная история”, относящаяся к тем временам.

В Одессе существовал небольшой эстрадный театр, а в нем — оркестр из семи или восьми музыкантов. И вот после спектакля два музыканта, два еврея — молодой и старый — пошли домой вместе.

Стояла южная ночь, и небо было усыпано звездами…

— Это же надо, сколько звезд, — сказал старик. — И кто бы их мог сосчитать?..

Молодой на это отвечал, что все светила давным-давно сосчитаны и что существуют “атласы звездного неба”. Попутно выяснилось, что старый музыкант вообще не имеет понятия о строении вселенной. И тогда его спутник стал излагать то, что в свое время открыл Коперник. Слушатель был потрясен.

— Ай-ай-ай… Земля крутится вокруг Солнца?.. Ну, не может быть!..

А Луна таки вокруг Земли?.. Кто бы мог подумать?..

Когда пришло время расставаться, старый музыкант произнес:

— Я теперь буду ходить домой только с вами… Вы всегда расскажете что-нибудь новенькое!..

Мой отец с восхищением относился к академику-кораблестроителю Алексею Николаевичу Крылову и, бывало, рассказывал истории, с ним связанные.

В Петербурге у Крылова была квартира на Васильевском острове, где-то неподалеку от Невы. И вот как-то летом к нему в гости прибыл на катере из Кронштадта адмирал Степан Осипович Макаров.

Они заперлись в квартире и трое суток пили водку. Наконец гость сказал:

— Все. Мне пора домой — уже белые мыши видятся.

Хозяин ему отвечал:

— Ну, мыши — это чепуха. Вот если до белых слонов допьешься, тогда уже действительно надо прекращать.

И они продолжили возлияния…

Но вот Макаров стал прощаться.

Хозяин пошел проводить гостя, адмиральский катер стоял неподалеку — у одного из причалов на Неве.

Шли они по освещенной ярким солнцем набережной… Вдруг Макаров вздрогнул и повернул голову в другую сторону.

И тут Крылов увидел, что по Васильевскому острову ведут белого слона…

Это был только что прибывший в столицу подарок сиамского принца Государю Николаю Александровичу.

Следующая история, связанная с Крыловым, относится к временам советским.

Алексей Николаевич побывал в Гамбурге и совершил там сделку — купил для СССР несколько кораблей. Затем он уехал по делам в Париж, а в Германию прибыли моряки, которые должны были плавать на приобретенных судах.

Через два дня Крылов получил телеграмму от одного из капитанов:

“В нашем корабле обнаружена течь”.