И сын идет к отцу и молвит: Боже,

Я без Тебя воистину ничей.

На записи

Поэт садится за стол и пишет.

Крупным планом: рука, свеча.

Шум дождя. Он его не слышит.

Близкий ракурс из-за плеча.

Перечеркивает. Неподвижен.

Наклоняется, как рыбак.

Фрагментарно: тарелка вишен,

Пепельница, пиджак.

Застрочил. Белый лист чернеет,

Убывает. Слова, слова.

Камера проскальзывает под дверью:

Доски крыльца, трава.

Камера набирает скорость.

Внизу промелькивает река.

На записи слышится чей-то голос,

Не разобрать наверняка.

Шорох разрядов. Треск. “Остановите съемку”.

Горизонт запрокидывается вбок.

Затемнение. Знакомый голос негромкий:

“Что ты смог? Повторяю: что ты смог?”

Горланова Нина Викторовна и Букур Вячеслав Иванович родились в Пермской области. Закончили Пермский университет. Прозаики, эссеисты, печатались в журналах “Новый мир”, “Знамя”, “Октябрь”, “Звезда” и др. Живут в Перми.

Действующие лица:

Горячкина, тележурналистка, 30 лет.

Ёжиков, тележурналист, 25 лет.

Петр, 40 лет, бывший золотой гобой Перми.

Лариса, 50 лет, бывшая лесничая.

Пенсионерка с аккордеоном (она же Судьба).

Дама-аниматор.

“Кикимора”, племянница Дамы-аниматора, работает медсестрой.

Фокусник (он же охранник).

Милиционер.

Северин Петрович, главред телеканала.

Прохожая, Прохожий.

Над Ларисой, Петром и Северином Петровичем все время парят шарики,

потому что они в опасности.

Сквер. Цветет куст сирени. За сценой слышно: на аккордеоне исполняют мелодию (на выбор режиссера — нечто среднее между Эдит Пиаф и Большим стилем). Входит Пенсионерка с аккордеоном и с гроздью шаров, надутых гелием, продолжает играть. Она — как Пьеро — с плиссированным воротником, шляпа с искусственными перьями. Входит Лариса, у нее все еще интеллигентное лицо, хотя и припухшее, закопченное солнцем. Над ней парит шарик, прицепленный за воротник. Лариса кашляет, шарик лопается. Женщина с аккордеоном тут же цепляет ей другой, продолжает играть. Лариса начинает ломать сирень. Появляются Горячкина и Ёжиков. У него в прозрачном пакете

овощи.

Ёжиков. Эй, мадам! Отставить ломать!

Горячкина. Пойдем, дай людям опохмелиться.

Ёжиков. Это общая сирень! Это наш город…

Горячкина. Так дай ей денег — она и не будет сирень мочалить.

Ёжиков. Да я все потратил (трясет пакетом с овощами). У тебя есть?

Горячкина (ищет в сумочке). Только сыну положить на телефон.

Ёжиков (Ларисе). Это же красота! Она спасает мир!

Лариса. Да, спасет мир. А мир — это все, и я тоже. Она меня спасет.

Ёжиков. Вот так мы сами себе делаем гадости.

Лариса. Помолчи! Я сама — лесничая. Ломаю немножко — чтоб кустилась сирень.

Ёжиков. Где ты лес тут видишь, лесничая? Это же город, очнись!

Лариса. Нет, это ты с луны свалился. Лес теперь не наш, его скупили, меня уволили…

Пенсионерка с аккордеоном. Продаст сирень, купит в аптеке перцовую растирку на опохмел.

Ёжиков (обращается к прохожей женщине). Не проходите мимо! Это же наш город!

Прохожая. Тебе что — жалко? (Протягивает Пенсионерке с аккордеоном деньги.) Мне сыграйте “Владимирский централ”.

Пенсионерка с аккордеоном (играет и поет):