и подносят к губам, раздается волшебная музыкальная фраза. Затемнение.

Голос Горячкиной. Теперь опять возьми его крупно… Отлично… Пот на лбу… А теперь думай — экспрессия нужна.

Снова свет. Петр встает, хромая, идет к скамейке, садится. Кикимора складывает зонтик.

Дама-аниматор. Через десять минут начнется праздник “День рождения кикиморы”! Приглашаем всех! (Петру.) И тебя тоже!

Ёжиков (Горячкиной). Ты уже решила, что фильм будет про них? Да?

Горячкина. Говорил же вчера Северин Петрович: нужны свежие идеи.

Ёжиков. Ясно . (Достает деньги — показывает Ларисе и Петру.) В четыре часа мы с вами здесь встречаемся? Две бутылки водки принесем.

Лариса. А закуску?

Горячкина. Заказ принят. И фрукты будут.

Петр. Лара, подожди! (Ёжикову.) Если нанимаете нас на какую-то работу, я не согласен. Вчера целый день бутылки собирали, спины наломали!

Ёжиков. Ни-ка-кой работы! Просто вы будете выпивать, беседовать, а мы о вас будем снимать кино.

Лариса. Кино — эх! Я дневник в лесу вела. Вот бы он сейчас вам пригодился.

Петр. Знаем мы это кино — вам денежки! А нам потом что будет? Нам светиться ни к чему.

Лариса. Да у меня и сын недалеко живет. Каких-то девяносто километров.

Ёжиков. Две бутылки водки будут у вас сегодня. А потом каждый день по одной.

Горячкина. И, разумеется, будем кормить.

Дама-аниматор (Пенсионерке с аккордеоном). Играйте же! (Та играет что-то торжественное.)

Полянка в том же сквере, где был праздник кикиморы. Сирень теперь чуть-чуть подальше. Возле ломаного гипсового пионера Лариса и Петр сидят с ярко-красными лицами

на драном пальто. Вокруг множество пустых аптечных пузырьков.

Петр. Приснилось, что я повернул время вспять и исправил, ну, как его…

Лариса. Понимаю, все ошибки жизни исправил.

Петр. Зачистил. И угадай, с чего начал я?

Лариса. Да ты у меня самый умный!

Петр. Сплю и вижу, значит… начал вот с чего: не дал отцу избивать мать.

Лариса. А помнишь: вчера-то как хорошо было. Там фрикадельки нам дали досыта. (Кашляет в воротник.)

Петр. Ты чё, в сказке, что ли? Это каша была, в детсаду санэпидстанция вывалила.

Лариса. Вспомни, дорогой, там попадались кусочки фрикаделек.

Петр. Слишком в них много риса, в этих фрикадельках твоих.

Лариса. А как в День Победы последний фронтовик у танка водки нам налил.

Петр. В стаканчиках был вогнутый мениск. (Показывает движением кисти.) Во-от! А я люблю, когда выпуклый. (Показывает.)

Лариса. Но и вогнутый тоже хорошо . (Пауза.) Я могла к дереву прижаться, передать ему свое тепло… (Откуда-то слышатся позывные мобильника.) Ты слышишь?

Петр. Слышу.

Лариса. Я думала, что глюки.

Петр. О чем это мы раньше?..

Лариса. Я могу к дереву прижаться.

Петр. Ты чего, совсем с головой не дружишь? К дереву! Лучше ко мне прижмись, я имею в виду — согрей. (Лариса послушно прижимается к нему.) Холодная ты какая.

Лариса. Тебя греет только перцовый коньяк внутрь.

Петр. Неправда! Твои слова тоже греют. Иногда. Рассказывай дальше.