Ведь это значило, что она не замужем. Это было вранье. Элоиза ему соврала. Роза наверняка свободна. Это же очевидно! И Поппи тоже ошиблась. Не была Роза любовницей гангстера. Она могла делать все, что ей заблагорассудится. Она не принадлежала ни одному мужчине. Он мог ее найти. Роза подняла край покрывала кровати и заглянула под нее.

– Ну, давай, поймай меня! Лови! – услышал Пьеро собственные слова. Экран вдруг почернел, как будто обрушилось лезвие гильотины.

Пьеро решил покончить с наркотиками. Впервые с тех пор, как он стал зависим, у него появилась причина завязать. Ему хотелось, чтобы, когда он найдет свою Розу, у него была потрясающая эрекция.

Всю ночь с него лил пот. Он потянулся за чашкой с чаем. Чашка в руке дрожала и плясала, как утлый челн на могучих волнах бушующего моря. Все, к чему бы он ни прикасался, казалось, било током. Как будто его палец был источником молний. Он взял куртку, ее трясло так, как дергается повешенный, пытаясь остаться в живых.

Ему одновременно было слишком холодно и слишком жарко. Он толком не мог понять, было это страданием или нет. Что бы он ни делал, тело его не знало покоя. Когда он сидел, ему хотелось встать, когда он вставал, ему хотелось лечь. Сидя на стуле, он постоянно скрещивал и распрямлял ноги. По всему его телу ползали какие-то жуки. В карманах поселились муравьи, они карабкались вверх по рукавам. Они уже всю шею ему облепили, утопая в каплях пота.

Его вырвало в ведро. Из него исторглось лишь немного желчи и больше ничего. Но он знал, что изгнал таившегося в его теле демона. Каким же этот демон был заурядным, думал Пьеро, сливая его в унитаз и ополаскивая ведро. Задним числом наши муки всегда представляются нам не такими тяжкими и значимыми, как были на деле, причем чем больше времени проходит, тем они кажутся слабее и незначительнее.

Он представлял себе, какая мощная у него будет эрекция, когда все испытания останутся позади. Он рисовал в воображении выражение лица Розы, когда он войдет в ее тело так, как никогда раньше в нее не входил ни один мужчина. Но больше всего ему хотелось сделать то, чего прежде ему никогда не доводилось делать.

Пьеро хотел близости с женщиной, которую любил.

Как-то вечером, после долгого дня съемок Роза с другими девушками пошла слегка промочить горло. Они сели в ряд на высокие табуреты за стойкой бара.

– Разве не очевидно, что погоня за счастьем всегда делает человека жалким? – слегка заплетающимся языком проговорила Роза после двух кружек пива. – Вам не кажется, что, если мы сошли с пути, чтобы найти то, от чего мы становимся жалкими, в конце концов это нас вполне устроит?

– Ой, Роза, не морочь нам голову своими заумными идеями, – сказала по-французски девушка по имени Жоржетта. – Как только ты начинаешь пить и думать одновременно, тебя обязательно заносит, и ты слетаешь с катушек.

– Не переживай, моя милая. Все вы за меня беспокоитесь, когда на меня такая тоска находит, что я вам порчу весь вечер, – но вы не берите в голову! Сегодня у меня прекрасное настроение.

К Розе подошел мужчина и пригласил на танец, но она ему отказала. Ей не нравилось следовать проторенными тропами, которыми привыкли ходить другие. Она взяла цветок из вазы на стойке бара, заложила его себе за ухо и встала.

– Девочки, вы когда-нибудь встречали моего ухажера? Не судите его слишком строго, потому что он – медведь.

Она положила руки на тело воображаемого медведя, и они закружились по танцплощадке в вальсе. Люди стали оборачиваться, чтобы на них посмотреть. Сначала им казалось, что они смотрят на Розу потому, что она более чем странно себя ведет. Но потом они осознавали, что их взгляды притягивает выражение ее лица, когда она кружится в танце. Ее взгляд отражал восторг, экстаз, упоение, как будто ей снился чудесный сон. Люди задумывались над тем, была ли в их жизни такая любовь, выражение которой отражалось на лице Розы. Им всем захотелось нестись домой, прыгать в постели и видеть такие же сны, какой снится ей.

Из всех девушек Розе больше других нравилась Мими, потому что с ней можно было вести содержательные беседы. В пятницу они с Мими решали, чем займутся в субботу.

– Есть один кинотеатр, где играет потрясающий пианист, – сказала Мими. – Давай сходим туда.

– Я не очень люблю кино, – ответила Роза. – Мне больше по душе живое исполнение. Лучше пойдем куда-нибудь, где можно поболтать.

На следующий день Роза с Мими встретились у гостиницы «Валентин», чтобы вместе сходить на выставку Пикассо. С деревьев, напоминая морских коньков, опадали свернувшиеся в трубочку бурые листья.

– Там должно быть замечательно! – воскликнула Роза. – Видеть все эти картины, где он лепит носы на щеки, а глаза – на лбы. Он прекрасно уловил современные тенденции. Все наши мысли в раздрызг. Всюду одни тупики. На вещи надо смотреть одновременно с разных позиций, чтобы видеть их шиворот-навыворот. Не просто зацикливаться на очевидном, обычном способе видеть окружающее, понимаешь? Уметь постигать истинную суть вещей.

Музей располагался в импозантном здании с колоннами в самом центре города. Им пришлось подняться по ступеням внушительной мраморной лестницы. Розе нравилось возникшее ощущение, поскольку она вновь чувствовала себя маленьким ребенком. Внутри здания разносилось гулкое эхо. Все звуки усиливались. Как будто вы стояли на сцене и говорили в микрофон.