Мы обязательно увидимся

Когда-нибудь снова.

Я уже хотела подойти к нему ближе, но Том сообразил быстрее: подскочил к брату. Легкий кивок в нашу сторону. Билл улыбнулся, чувствуя поддержку родного человека. А потом… потом он вздрогнул, как Том несколькими секундами раньше, и замер с приподнятой рукой, лишь рот открывался, выдавая вдолбленные в память слова.

Продолжай дышать, если можешь,

Даже если под тобой

Сомкнется море.

Глаза в глаза.

Неожиданно мир вокруг начал изменяться. Он закружился, отделяя все ненужное и чужое. Сначала исчезла сцена и яркий свет софитов, от которых слезились глаза. Потом в серебристом тумане исчезли все люди, истерящие фанатки, Саки, стоящий рядом, охрана, мальчишки. Музыка стала чище, легче, воздушнее, никаких посторонних звуков. Билл продолжал петь.

Я верю в тебя.

Ты всегда будешь для меня святой.

Я умру за наше бессмертие.

И каждое его слово летело ко мне, обретая видимую и осязаемую форму. Каждое слово, каждая буква такая круглая, такая выпуклая, блестящая. Подлетая ближе, слова постепенно вытягивались, сначала превращаясь в вязь, а потом расплетались в серебристую ленту, струящуюся по воздуху, как по воде. Около меня ленточка слова распадалась на капельки, которые взрывались радостными радужными брызгами.

Моя рука с самого начала

Над тобой,

Я верю в тебя.

Вопреки всем законам физики, пространство начало медленно сжиматься. Какая-то неведомая сила несла нас друг к другу, сближала. Я так боялась разрушить это притяжение, что перестала дышать… Его рука робко потянулась к моей. Кончики пальцев встретились. По ладоням пробежал ток. Мою руку потянуло вверх, кисти соприкоснулись. Возбуждение накрыло меня с головой — он такой близкий, такой родной, так далеко. Он делился со мной своей радостью и болью. Перед глазами мелькали картинки из, казалось, уже нереально далекого прошлого. Билл опасливо озирается, бродя по квартире, оказавшись впервые у меня дома. Счастливо обнимает меня, выиграв партию в боулинг. Дрожащие белые губы и затравленный взгляд в камере. Поцелуй… Наш первый поцелуй под кленом под проливным дождем… Упавшие мне на лицо волосы и слезы… Его слезы, когда я потеряла сознание после аварии. Взгляд в ванной, полный нежности и страсти. Растерянность и желание. Губы. Глаза. Робость и нетерпение. Руки, ласкающие тело. Тихий стон… Легкое дыхание. Ресницы, в которых запутались солнечные лучики, проникшие сквозь гардины…

Я смотрю сквозь море

И вижу твой свет впереди.

Я тону,

Я тону…

Все дальше от тебя…

Внутренние часы жестко отодрали меня от Билла, выдернули из серебристого коридора и вернули в реальность. САМОЛЕТ!!! Мы растерянно смотрели друг на друга. Он еще при этом умудрялся петь, потрясающая выдержка! Какое-то странное ощущение, как будто только что я поучаствовала в публичном раздевании. Я испуганно глянула на Тома. По его довольному лицу, поняла, что он всё видел… и коридор… и прикосновения… Близнец как-никак… Он ободряюще улыбнулся. «Все отлично!» — читалось в его глазах. Я только сейчас заметила, что вцепилась в руку Саки так, что пальцы побелели. Тот почему-то руку не отбирал, мужественно терпел, когда мои когти вонзались в кожу, оставляя красные следы. Отдернула руку. Виновато извинилась. Показала Биллу на часы — времени больше нет. Надо бежать.

Бежать! Срочно!!!

Бежать и не оборачиваться, иначе не смогу еще раз соскочить с этого взгляда, который намертво приковывает к себе…

Уже за сценой сунула Саки визитку и попросила передать ее Биллу, а заодно расцеловать мальчишек. Саки вручил меня ставшему родным молодому охраннику, велел кратчайшим путем вывести к центральному входу…

В машине я выла белугой, чем ввергла в шок несчастного Жан-Поля… Узнав, в чем дело, он категорически отказался брать плату за проезд, заявив, что с сумасшедших деньги брать большой грех, а он настоящий католик.

Не смотри мне в след.

Думаю о тебе,

Я верю в тебя,

И однажды море

Приведет тебя ко мне,

Ты всегда будешь для меня святой.

Отвернувшись к иллюминатору, я наблюдала, как образующаяся за стеклом пустота проплешинами пожирает разноцветные огни жизнь. По щекам текли слезы. В черном зеркале иллюминатора отражался отрешенный взгляд, растрепанная голова, смазанная косметика. Внутри пустота, которая целиком жрет мозг, уродует душу. Я устала. Я очень устала. Впереди меня ждет почти суточный перелет до Сиднея. Но я не хочу ни в какой Сидней. Я хочу туда, к ним. К нему. Телефон, который я забыла в суматохе выключить, подал признаки жизни. Напряглась, глядя на незнакомый номер. Внутри все трепетало, холодило, обрывалось. Я сжала маленькую трубку-раскладушку как птичку, которую с трудом поймала и которую безумно боюсь потерять. «Птичка» требовательно пищала на весь салон, вибрировала. Несмело нажала «Принять вызов»:

— Алло?

— Здравствуй.

07.07.07 — 04.11.07

Москва

[1] Дайте мне услышать вас! Громче!

[2] — Я счастлива тем, что ты родился далеко от меня –

Так мы оба можем смеяться над расстоянием.

Я счастлива тем, что люблю чужеземную страну

За один чудесный факт: ты живёшь там.

— Малыш, я бы забрался на Анды только лишь для того,