Я наливаю на полтора глотка в кружку и прячу остальное в холодильник, а сам вдыхаю и вдыхаю. Соскучился по нему. Медленно выпив крови, мою кружку и иду в гостиную, где руки сами тянутся к планшету. Я уже знаю, что он засветился в клубе позавчера, а вчера не явился на благотворительный вечер, который сам и организовал, но сегодня новости иные, более скандальные. Ниррай вместе с друзьями разбил вертолет около госучреждения. Товарищи — по частным клиникам, простые граждане — по больничкам, а сам горе-пилот жив-здоров. Горожане недовольны, мягко выражаясь.

Отбрасываю планшет на столик и прикрываю глаза. Что за невыносимая вредина? Ну как так можно? Вот чего он ударился-то во все тяжкие? Зачем снова пьет так, будто скоро запретят? Почему он меня нервирует?

Я выдерживаю целую минуту, но все равно подрываюсь и, на ходу бросив брату, что ушел по делам, иду искать эту охреневшую вкрай конфетку.

Ниррай дома и правда цел, разве что в синяках. Преспокойно сидит на кухне с сигаретой и стаканом виски, пролистывая новости.

— Ты охренел? — сразу спрашиваю, вставая напротив и оценивая щетину, которой далеко не один день.

— О, какие люди. Если на обед, то не вовремя, я сегодня невкусный, — говорит и опрокидывает в себя виски.

— Какого хрена ты творишь, Ниррай? — рычу, еще пытаясь сдерживаться. В пропасть все установки, что, мол, не буду смотреть да и разговаривать тоже. Я его прибить готов.

— И давно тебе не похер? Оу, простите, игрушка сломалась? — Ниррай встает, откладывая планшет, пошатнувшись, ломает сигарету в пепельнице и косорезит к бару, но кто ему даст? Перехватываю и, закинув на плечо, несу в душ.

— Ты вообще умеешь нормально общаться, а? Ну хоть изредка…

— Вот перестанешь творить хуйню, тогда и пообщаемся. И мне не похер, — все же сообщаю ему и ставлю на пол рядом с душевой кабиной, начиная раздевать.

— Ой ли? Я все про тебе знаю! — и пальцем в грудь тычет.

— Да? Ну-ка, поведай.

— Насрать тебе и на рыжего, и на меня, и на всех! Признай уже — тебе без брата одиноко было, и не на кого тратить свои эти… как их… эти! Слу-у-ушай, а бариста ты тоже трахал? И как, кто лучше?

Повезло еще, что пока он болтал, то не сопротивлялся раздеванию. Закончив с одеждой, быстро стягиваю все и с себя и запихиваю Ниррая в кабинку, заходя следом. Кажется, только сейчас он обратил внимание, что я голый. И, наставив палец на мой член, грозит решительно:

— А с тобой вообще общаться не желаю!

— Он в печали теперь. Еще что есть по поводу плохого меня?

— Да. Пиздуй к брату, — диктует мне направление и на пол стекает, коленки обняв. Расслабился, голову на стенку пристроил, глаза прикрыл, но это ненадолго.

Врубаю холодную и ловлю матерящегося Ниррая. Как он только меня не чихвостит, но я не слушаю. Я думаю, как бы его организм от дряни почистить… Рвоту бы, но Зак точно этого сделать не даст. Брат у меня, конечно, умничка, и хорошо, что сделал это для него, иначе бы Царевич тоже пострадал в аварии, но как же меня сейчас это бесит!

Поток брани заканчивается, Ниррай стучит зубами, а я делаю воду потеплее. Прижимаю его к себе и дышу им, и плевать, что шоколад утонул в виски, а потом, вместо того, чтобы промолчать, говорю тихо:

— Мне не плевать на тебя, и ты меня напугал. Ты хоть понимаешь, что творишь?! Чего ты добиваешься, Ниррай? Ты ведь делаешь плохо не только себе. Я за тебя переживаю. А если Аш узнает, то и он изойдет на беспокойство. Невыносимый, — меня ведет от него, от его запаха, я уже и сам не понимаю, зачем я открыл рот и говорю это.

— О, конечно — Аш! — вот в чем дело! Вырубай синдром спасателя, тут о спасении никто не просит, — Ниррай пытается меня отпихнуть, чтобы выйти, но кто же его отпустит.

— Я не спасаю тебя, придурок. Я с ума схожу из-за тебя. Выпороть бы. И поцеловать… — вздыхаю тяжко, потому что как бы я сейчас ни уплывал, я все еще помню, что пообещал себе. Запретил это делать.

— Ты бесишь. Еще немного, и я признаю, что научился ненавидеть, — заявляет он и сам целует. И все. Рухнули запреты, стены осыпались крошкой. Прижимаю сильнее и целую-целую, пытаясь насытиться, восполнить время, проведенное без его губ. И все мало, недостаточно.

Ниррай вцепляется в мои плечи и жмется так, что голова кругом. Подхватываю его, поднимая и прижимая к стене. Совершенно невыносимый…