Шрифт:
Американские журналисты похлебывали бесплатные напитки во глубине диванов в Клипер-клубе компании «Пан Америкэн» – привилегированном зале ожидания, что располагается на аэровокзале Международного аэропорта Сан-Франциско над головами простых путешественников.
Привилегированном не на словах, на деле. Мало знать о почтенном существовании и местонахождении зала: чтобы войти в него, нужно удостоверить весомость репутации. Не то чтобы журналисты принадлежали к первому классу – они сопровождали того, кто к нему принадлежал. Благодаря чему и оказались пред тайной дверью, миновали привратника и окунулись в дармовую выпивку.
– Как вы себе мыслите, – настырничал один клубный хлебальщик, – чем эта наша забава может цеплять? Чтобы не выглядеть очередной тупой гонкой? Я имею в виду, на какой крючок вы надеетесь поймать аудиторию?
Хлебальщик был крупным управленцем в фирме, владевшей журналом, который оплачивал журналистскую вылазку в Китай, и право на некоторую настырность за этим человеком признавал каждый.
– Я полагаю, что крючок, – отвечал первый журналист, огромный бородатый мальчик, редактор помянутого издания, а равно и виновник вылазки, – должен быть вот каким: спорт как детант [159] . Вспомните, что бамбуковый занавес проломили не Никсон с Киссинджером, а шарик для пинг-понга [160] . Этот забег – первое международное спортивное состязание в Китае после Второй мировой. Как по мне, в этом есть смысл.
159
D'etente (фр.) – разрядка, ослабление напряженности.
160
«Бамбуковый занавес» – политическое клише, обозначавшее информационный, политический и пограничный барьер между коммунистическими режимами Восточной Азии и остальным миром (по аналогии с «железным занавесом»). Журналист говорит о событиях 6 апреля 1971 г., когда на чемпионате в Нагое (Япония) американский игрок в пинг-понг Гленн Коуэн был приглашен в автобус команды КНР и подружился с китайскими спортсменами, благодаря чему улучшились американско-китайские отношения. В феврале 1972 г. президент Ричард Никсон (1913–1994) посетил КНР и встретился с Мао Цзэдуном (1893–1976), чему предшествовал подготовительный визит в Китай советника президента по вопросам национальной безопасности Генри Киссинджера (р. 1923).
Смысл был в том, что он понятия не имел, на какой крючок цеплять аудиторию.
Второй журналист, лысый, безбородый, огромнее и старше первого, мыслил тяжко, напрягши лоб на манер Брандо [161] .
– Минуту на размышление, – взмолился он и развернулся к третьему журналисту, неимоверно громадному, с большими голубыми глазами и висящей на пузе чудовищной фотокамерой. – Что скажешь, Брайан? На что думаешь нацелиться?
– Я не могу сделать нужный снимок, пока мой текстовик не придет и не скажет, что ему нужно, верно? – так избежал вопроса третий журналист.
161
Марлон Брандо (1924–2004) – американский актер.
Взгляды метнулись обратно ко второму журналисту; нахмуренный лоб указывал на то, что журналист почти уже охмурил ответ.
– Одно из главных свойств, – приступил он, – бамбукового занавеса… он дико густой. Сквозь него видна только одна вещь – политика. Долгие годы за ним не разрешалось видеть ни идиосинкразии, ни причуды, ни живых людей.
– А теперь все меняется? – спросил редактор, гордый тем, как его чел выкрутился из переделки с крючком.
– Точно. Теперь все меняется. Теперь они спонсируют этот суперский марафон с лучшими бегунами земного шара, хотя как день ясно, что самый-самый китайский марафонец шпарит медленнее, чем иностранная заурядность. Через эту щель в занавесе мы и закинем лески.
– Просек! – сказал крупный управленец. – Это как удить в миннесотской проруби: надо успеть поймать рыбину, пока дырка не смерзлась. – Он поднял мартини и обратился к трио: – Ну, господа удильщики: пью за успех путешествия. Возвращайтесь с огромным…
– …Манние, членны Клиппер-клубба, – протянул динамик над стойкой. – Нначиннается поссадка нна рейсс «клиппера» компаннии «Панн Амм» до Пекинна. Васс ждет прриятное путешшесствие.
Из пустоты Блага-Дэ Путь-Дао исходит вовне.Дао – вещь такая: неясная и смутная,безликая и туманная.О неясная! О смутная!В твоем средоточии есть образы.О безликая! О туманная!В твоем средоточии есть вещи.О загадочная! О темная!В твоем средоточии есть суть энергии жизни.Эта суть энергии жизни предельно истинна,в ее средоточии скрыто доверие.С древности и доныне не исчезало ее имяИ с помощью ее я обозреваю все множество множеств сущего.Но откуда мне известно, что множество множеств сущего таково?Из этого [162] .162
«Дао-Дэ Цзин», чжан 21.
Заря готова была разрешиться от бремени росой, когда высокий статный Магапиус Дасонг (личный рекорд 2:20:46) сидел на плетеном чемоданчике у дороги на задворках одной из восьми тысяч танзанийских деревень-уджамаа [163] . Магапиус ждал местный автобус, чтобы добраться до главного вокзала в Дар-эс-Саламе, встретиться с инструктором и отправиться в аэропорт. «Местный Рассветный Экспресс» уже запаздывал на почти 40 утренних минут, и Магапиус решил, что не удивится, если ко времени прибытия на вокзал срок опоздания удвоится. К тому моменту два инструктора и три тренера отбудут в Китай без своего легкоатлета.
163
Уджамаа – концепция социально-экономического развития Танзании, предложенная Джулиусом Ньерере (1922–1999), первым президентом страны (1964–1985). В рамках «социализма уджамаа» Ньерере провел коллективизацию сельского хозяйства, превратив танзанийские деревни в подобие советских колхозов.
Как это похоже на Танзанию последних лет, размышлял он: в забеге участвуют все, кроме самого бегуна. Такая бездейственность. Такая бюрократия. Бедная Танзания, которую качает и шатает под тяжестью чиновников. Даже самые ярые сторонники социалистического прогресса по президенту Ньерере начинали признавать, что экономический раздрай в стране обусловлен не только подскочившими ценами на нефть или недавними засухами и потопами. Цены на нефть подскочили для всех стран; засухи и потопы случались всегда. Пусть ввиду стремительного насаждения социализма продолжительность жизни выросла за десять лет на двадцать процентов – но социальные неурядицы осложнили ту же жизнь процентов на тридцать! Крадут всё чаще, а воровать почти уже и нечего. Планов много, а толку мало.