— Садись! — приглашает её к столу Джуди, не дожидаясь ответа. — Сейчас я положу тебе пару колбасок. Я их решила все пережарить. Шарлотта, подвинься! Освободи место для Уны. Может, тебе ещё и яйцо поджарить, детка?

Ну что за люди! Чудо что за люди. Сами почти ничего не имеют, но готовы поделиться последним.

— Нет, спасибо! — отказывается вслух Уна. Колбасок ей более чем достаточно. Какое счастье, что они не знают о том, что сегодня у неё день рождения. Иначе наверняка устроили бы тут шумиху по такому поводу.

— Присаживайся! — Кевин щёткой указывает ей на свободный стул напротив Шарлотты. Уна вытаскивает стул из-за стола и садится. А Джуди в это время носится как угорелая по кухне, мечется между плитой и утюгом.

— Всё в порядке? — шепчет он ей одними губами поверх головы Шарлотты — так, чтобы это увидела одна Уна. Она молча кивает в ответ и больно закусывает нижнюю губу, чтобы не расплакаться. А Кевин снова склоняется над своим башмаком, энергично орудуя щёткой. Уна опускает глаза в стол и сидит так до тех пор, пока не отступают слёзы.

— А я видела самолёт! — обращается она к Шарлотте.

Шарлотта улыбается во весь рот и тянется рукой за маслом.

— Здорово, да! А ведь ни слова не сказал мне!

— Он летел так низко! Я испугался, что он сейчас заденет крылом окно, — вступает в разговор Кевин. — Устроили бы тут 11 сентября, действие второе.

— Ах, помолчи, папа! — обрывает его Шарлотта. — Что за ужасные вещи ты тут говоришь!

Но сама продолжает улыбаться.

— Ну, как настроение? — спрашивает у неё Уна. Для невесты, которая через каких-то пару часов пойдёт под венец, она держится просто превосходно. Само хладнокровие!

— Настроение — супер! Может, чуть позже и начнётся мандраж, но пока всё в порядке! Вот жду своей очереди на макияж. Сейчас Флорин наверху занимается Габби. — Габби — это кузина Шарлотты и единственная официальная подружка невесты на свадьбе. — А как тебе наша мамочка? — Шарлотта тычет вилкой в сторону Джуди. — Её Флорин первой накрасила.

Уна улыбается.

— Отлично получилось!

Хотя, если честно, внешний вид Джуди её сегодня немного пугает. Вроде бы это и она и в то же время совершенно на себя не похожа.

— А мне вот кажется, что вид у меня самый что ни есть дурацкий со всей этой косметикой на лице! — честно признаётся Джуди и ставит перед Уной тарелку с тремя колбасками. — Но они же все настояли, кричали, что макияж нужен обязательно.

— Ты смотришься великолепно, Джуд! — воскликнул её муж. — Просто вылитая Морин О’Хара, только ещё лучше! Много лучше!

Джуди шутливо ударяет Кевина по плечу кухонным полотенцем.

— Кончай трепаться! И когда ты уже наконец разделаешься со своими башмаками?

— Когда увижу своё лицо в их зеркальной поверхности, — парирует Кевин, продолжая наводить блеск на свой башмак. Но вот он отвернулся в сторону и шутливо подмигнул Уне.

Джуди лишь нетерпеливо вздыхает.

— Бери хлеб, детка! — обращается она к Уне. — Я сегодня утром испекла свежий хлеб из пресного теста. Шарлотта, налей Уне чаю! Кевин! Достань из шкафчика банку с черносмородинным джемом. Ты, моя девочка, поедешь в церковь вместе со мной и Тео. Нас повезёт на своей машине Дони.

Уна и понятия не имеет, кто такой этот Дони, но она согласно кивает головой. Колбаски просто восхитительные! И так вкусно пахнут. Она и не подозревала, что настолько сильно проголодалась. Уна берёт толстый ломоть ещё тёплого хлеба, намазывает его маслом, сверху кладёт несколько ложек домашнего варенья Джуди из черной смородины.

— А где же Тео? — спрашивает она, откусывая кусок.

— Наверху! Прихорашивается в своей комнате, — отвечает ей Кевин. — Видно, сильно хочет произвести кое на кого впечатление сегодня.

— Не болтай лишнего! — осекает мужа Джуди, но Уна чувствует, как краска бросается ей в лицо. Впрочем, беззлобные шуточки Кевина её ничуть не обижают. Все ведь знают, что они с Тео просто друзья. А уж если говорить о любви, то она скорее влюбилась во всю его семью и в первую очередь, конечно, в его родителей. Да, именно так! Она влюбилась в эту семью, которая лично ей кажется самой лучшей и самой счастливой семьёй на свете. Невероятно, если помнить, как всё это начиналось…

— Это сделал отец Тео Квирка, — не преминула поставить её в известность Карен О’Доберри, когда, спустя неделю с небольшим после похорон, Уна снова появилась в школе. — Думаю, тебе стоит об этом знать.

Уна бросила на одноклассницу недоуменный взгляд. Они с Карен никогда не водились, да и общались крайне редко, несмотря на то что по многим предметам ходили в одну и ту же группу. И тем не менее никакого внутреннего притяжения между ними не возникло. Безразличны друг другу во всём!

— О чём ты? — вполне искренне удивилась Уна, хотя ей было совершенно всё равно, кто и что сделал. Сейчас, когда папы больше нет в живых, всё остальное сразу и бесповоротно потеряло смысл. Папы больше нет! Вот то единственное, о чем она могла тогда думать.