Я долго думала на счёт того, что же для меня означает слово «меланхолия» (болезненно-угнетённое состояние, тоска, хандра) и решила, что это точно что-то из вещей Рори. Мысли о нём всегда заставляют меня грустить и ностальгировать по старым временам, когда мы с ним играли в детстве перед домом, как он учил меня кататься на крошечном велосипеде, как мы рисовали лёжа на полу гостиной перед камином, как ели мамины блинчики по утрам и как он гонял соседского мальчишку, который каждый раз пытался заигрывать со мной, когда мы с ним оставались наедине.

Всё это вызывает у меня улыбку и печаль одновременно, и даже когда я беру в руки его велосипед, всё внутри меня сжимается, пытаясь вырваться наружу, но сейчас у меня есть те, кто поддерживает меня и заставляет улыбаться, поэтому я даже не могу вспомнить момент, когда в последний раз грустила из-за смерти Джея.

– Надеюсь, что мой проект примут, - тяну я поднимаясь по ступеням школы. В дверях образовалась пробка, и мне приходится притормозить, чтобы подождать, пока она рассосётся.

– Да примут, - отмахивается Нина. – Это же всё равно не обязательный предмет. Хотя я до сих пор не понимаю, нафига ты выбрала фотографию и психологию.

Я пожимаю плечом, вставая на носочки, чтобы рассмотреть, что там происходит, но отсюда мне ничего не видно.

– А что, я тоже хотела выбрать психологию, - говорит Мил. – Но потом решила, что лучше похожу на компьютерную графику.

– А я выбрала искусство и пение, - Нина разглядывает свои идеальные ноготки, затем вздыхает и смотрит на столпившихся школьников. – Да что там такое?

Я не отвечаю, потому что сама понятия не имею, из-за чего образовалась такая пробка. Там что, дерётся кто-то? Или проход перекрыли из-за ремонта.

– Может, через столовку пройдём? – предлагает Мил.

– Да, точно! – Нина бросает недовольный взгляд на спины учеников и разворачивается.

Мне ничего не остаётся, как последовать за подругами.

– Вы уже решили, куда будете подавать документы? – интересуется Нина. – До января надо уже их отправить, а я вообще не представляю, куда можно податься. В прошлом году нам давали списки вузов и колледжей, но я тогда была уверена, что буду заниматься теннисом, так что особо не вдавалась в подробности. Надо будет попросить у секретаря, чтобы мне распечатали хоть какую-то информацию.

Рыжая замолкает, чтобы перевести дыхание. Мы огибаем школу и направляемся к западному входу, чтобы войти в школу через столовую. Здесь народу поменьше, потому что основная часть студентов столпилась у главного входа.

– Я тоже не знаю, - признаюсь я. – Думала поехать в Бостон. Или в попробовать в Вашингтон. Вообще любой колледж, лишь бы приняли. А потом уже по ходу определиться.

Подруга отмахивается.

– Да с твоими оценками тебя даже в Гарвард возьмут бесплатно, - бурчит Нина.

Я качаю головой, потому что это совершенно не так. Да, у меня полно кредитов накопилось, и я планирую набрать ещё больше, чтобы наверняка, но вряд ли меня возьмут на бюджетную основу в какую-то престижный вуз. Я даже понятия не имею, в какую область податься.

– А я попробую в Оклахому и в Вашингтон, к тётке поближе. И ещё на всякий случай в парочку, недалеко отсюда, - Мил поправляет рюкзак. – Хотя, с моими оценками меня на бюджет точно не примут.

Она коротко смеётся.

– Ого, - Нина с уважением смотрит на подругу. – Может быть, мне тоже с вами попробовать? А давайте в один вуз поступим, это же будет так здорово! И не придётся после школы расставаться.

– А это идея, - улыбаюсь я. – Можно потом вместе просмотреть варианты и выбрать что-нибудь подходящее.

– Да, - Нина оживляется. – Это было бы круто. Только представьте, будем жить в общаге, ходить на вечеринки, на занятия, вместе изучать предметы, заведём ещё больше знакомств. Колледж – это же не школа, там по любому очень круто.

Я ничего не отвечаю. Пока подруга размышляет о том, чем можно заниматься после поступления, мы добираемся до дверей столовой и заходим внутрь. Здесь почти никого нет, столики пустуют и лишь несколько человек, решившие перекусить с утра пораньше, сидят в стороне от нас. Не обращая на них внимания, мы двигаемся дальше, чтобы пройти через арочный проём и оказаться в школьном коридоре, а дальше добраться до шкафчиков, потому что Нина всю дорогу до школы причитала, что у неё тяжёлая сумка.

Я иду впереди, продолжая думать о фотографии, которая находится в папке в моих руках, прохожу под аркой, сворачиваю в коридор, ведущий в сторону шкафчиков, а потом неожиданно замираю. Нина натыкается на меня, бурчит что-то невнятное, и через секунду замолкает.

– Твою мать, - тянет Мил, останавливаясь рядом со мной.

Я скольжу взглядом по стенам коридора, по железным дверцам шкафчиков, по дверям, доскам с объявлениями и по витринам, за которыми блестят кубки и медали школьных команд, и вижу, что буквально каждый сантиметр пространства завешен распечатанной фотографией, повторяющейся по всему коридору. На ней изображена я, наблюдающая за оленем в лесу. На каждом фото подпись «меланхолия».