— Смотри, что нашел Джордж у упавшего дерева. — Он показал в сторону леса. Там было несколько помятых банок из-под пива и сигаретные бычки.

Я подошел к нему и заглянул через его плечо в журнал. Страницы сморщились от воды, по обложке была размазана грязь. Джим повернул ко мне страницу, которую рассматривал, и я увидел женщину с рыжими волосами, в черных чулках, в туфлях на высоких каблуках, в цилиндре и открытой жакетке. Больше на ней ничего не было.

— Ты посмотри, какие сиськи! — восхитился Джим.

— Она голая, — прошептал я.

Джим приподнял журнал так, чтобы клинышек рыжих волос над писькой женщины оказался перед его ртом, и закричал: «Хэлло-о-о-о-о-о!»

Мы рассмеялись.

Я забыл сказать Джиму, что установил контакт с Фрэнки. Вместе этого мы перешли к вклейке. Три страницы фотографий гигантской блондинки, наклонившейся над фортепьянным стулом.

— Здравия желаю, капитан, — сказал Джим и четыре раза быстро отсалютовал ее заднице.

Потом он скоренько перелистал страницы до следующей голой женщины и стал восторженно пялиться на нее.

Когда я протянул руку, чтобы погладить Джорджа в благодарность за находку, мы услышали, как Фрэнки ползет по трубе. Джим встал и повернулся, и мы оба уставились в трубу. Из темноты медленно появились подошвы башмаков Фрэнки, потом — его задница, и наконец на свет божий вылез он сам. Когда Фрэнки встал и повернулся к нам, мы увидели, что он улыбается.

— Докладывай, — велел Джим.

— Там хорошо и спокойно.

Джим покачал головой.

— А что еще?

Фрэнки протянул руку, показывая Джиму свою находку. Это был зеленый пластмассовый солдатик с автоматом в одной руке и гранатой в другой. Я пододвинулся поближе, чтобы получше разглядеть солдатика, и заметил, что на нем нет каски: необычно для военного. На солдатике крест-накрест висел патронташ, а рот был раскрыт так, что виднелись плотно сжатые зубы.

Джим взял игрушку из руки Фрэнки, несколько секунд смотрел на нее, потом произнес:

— Сержант Рок. [13]

После этого он положил фигурку в карман.

Фрэнки нахмурился.

— Отдай, — сказал он.

Руки его сжались в кулаки, и он с вызовом шагнул вперед.

Джим сказал:

— Постой, дай мне спросить у тебя кое-что. Когда этот бродяга видел задницу твоей матери…

— Прекрати про задницу моей матери, — сказал Фрэнки и сделал еще один шаг вперед.

— …она выглядела вот так? — закончил Джим и раскрыл журнал на вкладке.

Фрэнки, увидев фотографию, как-то сразу обмяк. Он поднес руки к щекам и частично закрыл пальцами глаза.

— О нет, — протянул он, не отрывая глаз от фотографии.

— О да, — сказал Джим, затем вырвал страницу с фотографией большой задницы и протянул ее Фрэнки. — Это награда за храбрость, проявленную тобой в сточной трубе.

Фрэнки дрожащей рукой взял вырванную страницу, не отводя глаз от фотографии. Потом он поднял глаза и сказал:

— Дай посмотреть журнал.

— Не могу. Это вещественное доказательство «А». Нельзя, чтобы на нем остались твои отпечатки.

Он скрутил журнал в трубочку и сунул его под мышку, как это делал мистер Манджини со своей газетой, возвращаясь каждый вечер с работы.

Следующие часа два мы провели в поисках других улик вокруг школьного поля и в лесу, но Джордж потерял след, и в конце концов мы отправились домой. На каждом перекрестке Фрэнки доставал из заднего кармана выдранную страничку и разглядывал ее. Мы оставили его перед домом миссис Гримм — он стоял и гладил фотографию так, словно то была живая плоть, а не глянцевая бумага.

Когда мы подошли к дому, Джим выслал меня вперед — разведать обстановку. Мама должна была вернуться еще часа через два, а Бабуля и Дед были на своем месте. Мэри я не увидел, но это не имело значения.

Наверху в своей комнате Джим поднял половицу и засунул под нее журнал.

— Во, — сказал он и повернулся. В руках у него была толстая тетрадь в черно-белом переплете. — Это для расследования. — Он подошел, протягивая тетрадь мне. — Запиши все, что случилось до сих пор.

Я взял у него тетрадь и кивнул, а потом спросил:

— А что ты будешь делать с солдатиком?

Джим вытащил зеленого воина из кармана.

— Догадайся.

— Драный город?

— Именно.

Мы вышли из комнаты — Джим впереди, я за ним — и спустились по лестнице, пройдя через гостиную в коридор, который вел в спальни первого этажа. В конце коридора была дверь. Джим открыл ее, и мы по скрипящим ступенькам сошли в сумеречную сырость подвала.

Подвал освещался одной голой лампочкой с выключателем-шнурком. Еще немного света проникало внутрь через четыре окошка. Пол и стены были из некрашеного бетона. Лестница разделяла подвал на две части, а позади нее висела занавеска, откинув которую можно было пройти из одной половины в другую. По центру помещения выстроились шесть металлических опор в четыре дюйма толщиной, поддерживавших потолок.