Шрифт:
– Эх! Сколько я твердила – не нужна Соньке машина. А ты все на да-а-ачу будем ездить! Тут на электричке двадцать минут…
– А что с Сонькой-то? – поинтересовался муж.
– Не знаю, что с Сонькой. Вроде жива… На скорой увезли…
Голоса слились в сплошной гул. Я механически отошел в сторону, думая о сегодняшнем сне.
– Или…– холод пробежал по телу, – это мне не приснилось…
5.
Грустный дождь за окном отстукивал осенний блюз…
Грустный дождь за окном отстукивал осенний блюз, я подыгрывал ему на старой гитаре Маклая. Аннет как-то быстро нашла с Маклаем общий язык. Мне даже показалось, что, глядя на нее, наш убежденный холостяк изменил своим принципам. Девушка не переставая болтала, похваливая Маклайкино кулинарное искусство и потихоньку опустошая штоф. А EPUBмы, под впечатлением последних событий, старались чередовать водку с минералкой. В этот вечер я был глуп и абсолютно влюблен. Создавалось ощущение, будто всю свою жизнь, а может, и в прошлых жизнях своих, я любил только ее. И как бы не распинался мой друг, блеск ее карих глаз был предназначен именно мне. Мы настолько увлеклись беседой, что не заметили, как пробило полночь.
– И где же обещанные привидения? – в глазах Аннет играла усмешка.
А нам с Маклаем стало даже как-то неудобно… И действительно – ни стуков, ни шорохов, ни мелодичного поскрипывания пересохших ступенек…
– Похоже, для призраков мы недостаточно выпили водки, – заметил я.
– Так какие проблемы? Наливайте, Иван!
Мы с Маклаем подмигнули друг другу, и я с энтузиазмом наполнил наши граненые стопки.
– Алкоголь здесь совершенно не при чем, – заметил Маклай, – Не далее, как сегодня утром, на трезвую голову я видел странного дога…
– Я тоже видела дога, – перебила Аннета, – Тоже сегодня, но только во сне. Кстати, в Вашем парке у пруда. Как там звали дога Вашей графини?
– Сфинкс, – с ходу ответил я.
– Так, значит, его звали Сфинкс, а хозяйка была моей тезкой? – не умолкала подружка.
– Именно так! – подтвердил Маклай.
– Иван сказал, что над нами спальня графини, что там есть ее портрет. Пойдемте! Мне не терпится взглянуть!
– Анечка! Вы не боитесь? Ведь призраки могут обидеться на нас.
– Мы только посмотрим и вернемся.
– Там темно. Вы все равно ничего не увидите, – пытался вразумить ее Маклай.
– Пойдем, Маклай! У меня есть фонарик.
– Нет, ребята. Я, пожалуй, пойду спать, а Вы как хотите!
– Пойдемте, Иван! С Вами мне совершенно не страш
– Штоф берем с собой. И рюмки тоже, – предложил я.
Подружка радостно кивнула.
– Да там даже присесть негде, – старался переубедить нас мой друг, уже сидя на раскладушке.
– Ничего, мы возьмем твой спальник, – сообразил я.
Мне безумно хотелось остаться с Аннетой вдвоем. И неважно, где: в комнате графини, под проливным дождем в ночном парке, в самой преисподней!.. Впрочем, последнего я допустить не мог, потому что ей это вряд ли пришлось бы по вкусу. Не отрываясь, смотрел я на любимую женщину. На лице моем застыла та самая (по-видимому, идиотская) улыбка счастья, что свойственна влюбленным.
– Что вы все время улыбаетесь, Иван?
– Кажется, я счастлив.
– Берите свой мешок… Штоф я уже захватила.
Аннет взяла меня за руку и потащила к выходу.
– Ну Вы, ребята, даете… Удачи Вам! А я, пожалуй, бай-бай, – благословил нас Маклай, поворачиваясь на бочок.
Я зажег свой фонарик, и мы, нервно хихикая, стали подниматься по винтовой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Было тихо.
– А Вы не боитесь, Иван? Может, вернемся, пока не поздно?
– Все в Ваших руках.
– Тогда идемте. Вы дорогу-то знаете?
– Справа первая дверь.
Мы вошли в опочивальню графини. Призраки будто исчезли из дома в этот тихий дождливый вечер. Как-то по-рыцарски, словно шкуру убитого тигра, бросил я у ног Аннет пуховый спальник. Девушка скинула кроссовки и, подыгрывая мне, до ступила на мешок. Я упал на колено у ее ног. Аннет рассмеялась, протянула мне стопки. Наполнив их и, глядя ей в лицо все с той же блаженной улыбкой, я произнес: