– Давай разливай, че сидишь!?

Я осматриваю стол в поисках алкоголя. Вижу, что водка практически не тронута. И понимаю, что если упиться, то лучше чем-то одним:

– Водки?

– Давай!

Павлик прыгает на диван, словно не замечая, что там сидит Катя.

– Пошел вон, – она вскакивает и начинает пинать его ногами.

Мы смеемся.

– Больно! А-а-а-а-а-а-а! Помогите! А-а-а-а-а!

Павлик вскакивает, весь помятый. Я смеюсь и зачем-то тоже ору:

–А-а-а-а! Больно!

Павлик смеется и тоже орет:

– Сука больно! Аа-а-а-а-а!

Я предлагаю Егору выпить с нами. Он соглашается. В этот замечаю, что Тима замолк и ковыряется в своем телефоне. И то, что Лена украдкой на меня смотрит. Мы выпиваем втроем где-то по 30. Потом, сразу, еще столько же. Я заедаю салатом, который, как мне кажется приготовил кто-то в мое отсутствие.

– Вкусный салат! Кто готовил? – говорю я, непонятно кому.

– Я готовил, – отвечает Павлик.

Я, даже подавился:

– Фу ты бл..! Как я мог сказать вкусно! Уберите от меня эту ху..ню!

Павлик ржет:

– Да это Катька готовила!

Я частично чувствую себя мудаком. И это ощущение усиливается от напряженного взгляда Кати. Я думаю, что она сейчас встанет и попинает меня также, как до этого пинала Павлика. Я сразу делаю рожу, словно не распробовал и тянусь опять к салату:

– Вкусный салат! Огурчичечечки вкусные!

Все начинают ржать. А Катя сменяет гнев на милость:

– Добавочечечечки может?!

Мне тоже смешно. А главное, огромно желание – выпить:

– Щас в догоночечечку под огуречичек.

Я выпиваю еще 100 водки и проваливаюсь куда-то помаленьку. Звуки как-то отдаляются, а за ними и все окружающее. Я чувствую нарастающую тяжесть во всем теле. От чего опускаюсь в кресле все ниже и ниже. И мне становится хорошо как-то и спокойно. Лежу и на все вопросы отвечаю многозначным молчанием. За это время Павлик успевает сбегать раз 10 покурить. Егор, допить бутылку водки и доесть Катин салат. Тима, снять со своей ненормальной телки трусы и кинуть мне. Я, последними мозгами умудряюсь остановить себя, чтобы не понюхать, а отдать владельцу. Уже давно не вижу Данила, Женю, Катю. Тех телок, которые были днем – давно не видно, я думаю, что они ушли. Лена, постоянно ходит из комнаты в комнату и смотрит на меня. Я не могу встать, чтобы к ней подойти. Наконец она сама это делает. Одновременно, выводит меня из этого состояния и плюхается мне на колени:

– Ты какой-то уставший!? Все в порядке?

Я с удивлением смотрю на нее, не понимая откуда она свалилась. И понемногу прихожу в себя:

– Не-ет, все в порядке! Как ты? Куда-то бегаешь постоянно!

Я приподнимаюсь, чтобы эти килограммы сидели не на животе, а на коленях, где им лучшее место.

– О-о-ой, – чуть не падая кричит она и хватается за мою руку.

Я обнимаю ее и держу, боясь, что она громыхнется. После непонятных взмахов руками она успокаивается и смотрит на меня соблазнительным взглядом, который мне, таковым не кажется. Я теряюсь и просто не знаю что делать.

– Чуть не упала? – наконец говорю я.

– Чуть, чуть.

Тут приходит Егор и я сам себя от чего-то спасаю:

– Его-о-о-ор! Ты где ходишь! Давай выпьем!

– Давай еб ты! Че бля не выпить. Садись.

Я понимаю, что Егор уже никакущий. И мне кажется, что я в итоге буду таким же.

– Извини малыш, я сейчас!

Я ссаживаю ее с колен и иду к Егору, у которого голова в непонятном положении – вниз и в бок.

– Ты смотри еб ты… нет ниче… и че ты такое!,– мои слова и мысли путаются.

Я понимаю из всей этой херни, что на столе уже все выпито.

– Сейчас, схожу!

– Давай!

Я иду шатаясь, как урод. В коридоре вижу Павлика с вроде незнакомой телкой, говорю ему, не поднимая голову, чтобы не сбиться с дороги:

– Салют Морозов! Ружья в штыки… Ххх

На кухне лазаю по всем углам в поисках алкоголя. Одновременно сочувствуя своему организму, который мычит со злости и ощущая, чувство мазохизма, которое преобладает. В итоге нахожу бутылку вина, чуть открытую и иду обратно. Также уставившись в пол говорю Павлику:

– Пошли выпьем я винишко нашел.

Я падаю на диван, рядом с Егором. Показываю вино и встречаю недовольную рожу?

– У-у-у ну еб ты! А ничего покрепче не нашлось?

– Н-е-ет! Все, что есть…

– Это вино? Я тоже хочу, – подходит Лена.

Я разливаю. С Леной мы пьем на брудершафт. Она что-то говорит. Я не могу уловить что именно. Мне противно как-то здесь находится. Противно за себя и за всех окружающих. Которые наконец показали свои истинные довольные рожи. Боюсь, также, открыть свой рот, чтобы не услышать от себя какую-нибудь бредятину. Или то, что расскажу им всю правду. Я опускаю голову и закрываю глаза. Думаю про них, как про скотину, которую выращивают на убой. И, которая ни на что не способна кроме как жрать, трахаться и опорожняться. Мне, как-то стыдно за себя и немного за остальных. Охота, в какой-то момент вскочить и убежать куда-то. А потом понимаю, что некуда и мне страшно от чего-то. Я открываю глаза. Осматриваюсь. Вижу, что Лена куда-то ушла, а Егор спит скрючившись. Я закуриваю сигарету в полной темноте. Меня обволакивает чувство безысходности и слабости. Какое-то время мне все равно. Но потом, я начинаю панически его бояться. Я хочу избавится от него, но не знаю как это сделать. И от этого мне становится еще страшнее. Возникает чувство, что оно может продлится до тех пор пока не сделает меня безнадежной скотиной.