Шрифт:
У людей всегда была привязанность к вещам. Мы храним салфетки с логотипом ресторана, где нам сделали предложение, или чистую, отглаженную пеленочку, в которую кутали своего новорожденного ребенка, или старую любимую кружку мамы, которая умерла. Это якоря, которые помогают нам сохранить воспоминания о плохих или хороших моментах. Ведь и в плохом моменте есть плюсы или даже осознание того, что после плохого приходит хорошее. Так люди хранят пули, которыми их подстрелили, в коробочке в глубине шкафа или старый гипс, на котором расписывались одноклассники. И это напоминает и о боли, и о том, что она проходит. Но моя квартира вся в якорях. Можно даже подумать, это мазохизм. Возможно. Есть вещи, не заменяемые по причине отсутствия материальной возможности приобрести новые. Но почему бы не избавиться от ковра? Нет денег на новый? Плевать, ходить по голому полу не преступление. Сейчас вообще ковры вышли из моды. Просто я боялась расслабиться. Мне было нельзя. Вот и лежал он столько лет на полу, дабы держать меня в тонусе. Просто в любой момент мне могла прийти мысль, что можно дать слабину, ведь все спокойно. Такая слабина могла обернуться страшными вещами, исправить которые уже было бы не под силу никому. Такого не могло случиться лишь потому, что на полу в моей комнате лежало напоминание. И это было не простое подобие крестика на руке, который люди рисуют, чтобы не забыть о важном деле. Я бы сравнила это с гигантским транспарантом с огромными буквами на ярком фоне, чтобы бросались в глаза. На этом транспаранте было написано: «Будь внимательна и осторожна». Пусть пол будет казаться пустым, мне плевать. Моя жизнь теперь тоже опустела. Я говорю ковру не «до свидания», а «прощай».
Роковое знакомство
В молодости я дружила с двумя замечательными девчонками. Одна из них Света. Мы со Светой учились вместе, за долгие годы нашей дружбы мы стали по-настоящему родными людьми. Хотя теперь и не общаемся. Не могу сказать, что мы были полными противоположностями, но во многом не схожи. Света носила одежду не по моде, которая сидела на ней превосходно. Даже волосы она не состригла, как делали все. Внутри нее жил боец, готовый поставить себя против всего мира. При всем этом Света имела отменные манеры и умела добиваться от людей всего, чего хотела, не требованием, а скорее необычным изложением своих мыслей и желаний. В ней идеально сочеталось несколько несочетаемых черт характера. Природный дар подсказывал, какую часть своей личности нужно показать человеку. Помимо этого, она была невероятно красива.
У меня нет каких-то обид на нее. Я с огромной любовью и теплотой вспоминаю времена, когда мы были близкими подругами. Люди, окружающие тебя, и создают твою жизнь, наполняют ее красками. Если отталкиваться от этого, то моя жизнь во время нашей дружбы была радугой. Вот такой она человек.
Света познакомила меня с моим будущим мужем. Не сама лично – наша встреча состоялась в их доме. У нее есть старший брат, он пригласил приятеля на выходные. Сам брат учился в областном городе, где познакомился и подружился с Павлом. Они учились на разных потоках в одном учебном заведении, жили вместе в общежитии. Мой бывший муж был, можно сказать, тоже из наших краев, хоть их семья и была приезжая. Они переехали, когда ему исполнилось всего три года. Городок их находится в тридцати пяти километрах от нашего.
Мы с девчонками собрались погулять, и я должна была зайти за Светой. Она жила в соседнем доме на первом этаже. Мы много времени проводили за развлечениями, но несмотря на это, достигли прекрасных успехов в учебе. Каждая из нас определилась, кем хочет стать в жизни. Мне семнадцать, я оканчиваю школу через месяц. Перспективы так и мелькали перед глазами. Несомненно, к семнадцати годам я отмела мечту стать директором или актрисой. Ну, когда-то же пора с небес на землю опускаться. У меня была склонность к гуманитарным наукам, и целью был педагогический университет. Благодаря моей прилежности и явным успехам в учебе, сомнений не было: поступлю.
Я видела прекрасные перспективы своей будущей жизни. И главное, они казались достижимыми. Я видела себя учителем в школе. Представляла, как буду рассказывать этим детишкам с горящими молодыми глазами о Наташе Ростовой, о юном смелом мальчике Мцыри. Да, нашлись бы и хулиганы, кидающиеся мятыми бумажками в девчонок. Я бы вздыхала с добрыми глазами, отсаживала их на последние парты. Но не злилась бы. Нет-нет. Я же знаю, как это. Этот юношеский задор. В своих мечтах я не была злой учительницей в очках с толстой оправой – грозной женщиной, которая ставит двойки налево и направо. Ну не ругайте, семнадцать лет.
Я вообще заметила, что мечты с каждым годом все проще. Сначала известная актриса, потом добрый учитель, далее хороший отпуск. Поживешь еще, и круг желаний замыкается на новом телевизоре. Потом ты дряхлеешь и мечтаешь, чтобы завтра была хорошая погода, а то суставы ломит. Все та же центрифуга из стиральной машины. Так же, как и вещи, мы с каждой стиркой теряем цвет, потом и вовсе застирываемся до дыр. Дыры в душе в виде огромных страданий и дыры в теле в виде возрастных болячек.
Если сравнивать себя с одеждой, в тот день я, семнадцатилетняя, была новым красивым цветастым платьем. Сейчас я старый носок с дыркой на большом пальце.
Быстренько пробежалась глазами по шкафу (много вещей не имела, но было из чего выбрать), достала темно-бежевое бархатное платье. Покрутилась, довольная, возле зеркала, решая, распустить волосы или уложить. У меня не было любимых причесок. Одинаково любила хвост, косу и просто распущенные волосы. Обычно ориентировалась на свое настроение и обстоятельства. В школу, например, с распущенными волосами ходить неудобно, да и неуютно себя ощущала. Решила идти с распущенными. Немного подкрасила глаза, несильно, разумеется. Маме не нравился яркий макияж – не потому, что не подобает возрасту. Она считала, что ярко краситься в любом возрасте неприемлемо. Если, конечно, ты не работаешь в цирке.
– Мамуля, могу я надеть твои черные туфли? – Она купила их неделю назад, и я положила на них глаз. – Обещаю, буду очень аккуратна.
– У тебя в шкафу стоит две пары хороших туфель. Почему именно мои? – Мама отвечала из другой комнаты, но по голосу было ясно: она улыбается.
– В следующие выходные надену одни из своих. – Я оперлась об дверной косяк, наклонив голову. – Ты сама жаловалась, что ноги натерла. Я немного разношу.
– Это не помешает, ноги действительно натерла сильно. – Она поднялась с кровати и подошла к шкафу. – Ты, кстати, сама с мозолями не вернись, надень колготки поплотнее. Ты меня слышишь вообще или уже убежала?