— Так здесь же не скользко, — улыбаюсь, делая вид, будто не заметила попытки обидеть. — Вон там, где лед в переулках, можно и за руки...

— А-а...

Такого ответа не ожидали и следующая фраза не заготовлена. Так и уходим от стоящей с открытым ртом Светки. А Витька кажется растерянным, втягивает голову в плечи. Я его пугаю? Плохо, придется при нем придерживать язычок.

По дороге зашли в магазин. Денег на карманные расходы у меня не слишком много, около рубля, но на перец, лаврушку и пачку маргарина — хватит. Покупаю все это под удивленным взглядом Витьки.

— Э-это тебе зачем?

— В суп.

— А маргарин?

— Морковку с луком обжарить.

— Прошлый раз ты не жарила.

— Чтобы вкуснее было.

Задумался, дальше идет хмурый, пинает кусочки тающего весеннего льда, брошенные на тротуаре дворниками:

— Я тебе настолько нравлюсь?

— А тебя это беспокоит?

— Ну-у-у, да. Ты очень хорошая девчонка и все такое. И как друг. Но...

— Тебе не нравлюсь.

— Эх, была бы ты парнем...

— Тогда что?

— Можно было бы просто дружить. У меня никогда друзей не было.

— Но мы и так дружим. Так что тебя беспокоит?

— Но я же тебе нравлюсь. Это вроде как бы...

— К чему-то обязывает?

— Ну!

— Могу тебя успокоить, ты мне тоже именно друг.

Морщится, мотает головой, не верит...

— За друзьями так не бегают, и суп им не гото... — споткнулся на середине фразы. — Пойми, мне очень хочется, чтобы ты и дальше готовила. Но так не бывает! Не надо меня обманывать!

— Ты прав. Так не бывает. Но с чего решил, что мне "не как друг" нравишься именно ты? А не твой папа, например? Я ведь для вас вместе готовлю.

Остановился. Смотрит на меня вытаращенными глазами, даже рот приоткрыл.

— Но ведь он же ста... взрослый!

— И поэтому нравиться не может?

Витька выдохнул и успокоился.

— Может. У меня папа хороший. А он знает?

На минутку задумываюсь.

— Я не говорила. И вообще-то это секрет, не от него, конечно. Но посторонним знать не нужно.

— Пф! Я же не трепло и не девочка.

— Девочки тоже разные бывают. Верю, что не расскажешь, мы же друзья.

Кивает. Ну да, конечно, "мы же друзья"... В школьном мире обычно значит "приятели". Но я не запрещала рассказывать Диме и, надеюсь, только ему Витьке и захочется рассказать. Может, еще Женьке, если она и правда сможет составить нам компанию. Это уже хуже, но тоже не очень страшно. А что до остальных, то безразличие порой защищает секреты куда лучше запретов.

За разговорами добрались к Бураковым. Дима на работе и вернется только к вечеру, Витька со вздохом уселся за уроки, кидая то и дело взгляды на холодильник. Школьный обед из манной каши и половинки сосиски уже давно стал только воспоминанием. А я решила исполнить свой тщательно подготовленный план по поддержанию своих мужчин в тонусе.

— Так, если я готовлю, то не в школьной же форме мне это делать?

— А-а в чем? — Витька непроизвольно оглядывает себя.

— Пойду, переоденусь. — И, не отвечая на вопрос, прячусь за дверью в комнату Димы. А дальше из школьной сумки извлекается домашнее платье. Светло-зеленое в синий горошек. Переодеваюсь в него. Школьную форму из вредности развесила на спинке Диминой кровати. Мое появление на кухне опять производит эффект отпавшей челюсти.

— O! Маша, тебе идет!

— Да? — Кручусь про комнате в легком танце. — Тем лучше. Я сейчас все пожарю и поставлю вариться, а потом займусь уроками. Освободишь мне краешек на столе?

Через полчаса усаживаюсь рядом и зарываюсь в учебники. Успеваю сделать математику с физикой, когда готова еда, и у Витьки просто на лице написано, что он хочет "пообедать еще раз", не дожидаясь прихода отца и ужина. А почему бы и нет? Тоже поем, потом не потребуется крутиться между плитой и столом.

Разобравшись с "потребностями желудочными", вернулись к урокам. Оба с кислым выражением лица. Посмотрели друг на друга и рассмеялись, причем я не выдержала первой. Предстояло сочинение по литературе: "Капитанская дочка как мечта народа о революции." Витька долго грыз колпачок ручки и наконец спросил.

— Маша, если я напишу, что главный герой — дурак, потому, что занимался девчонками, а не войной, это правильно будет?

— Может, и правильно, но Людмила Федоровна точно не оценит. Точнее, как-то оценит,.. Особенно если вспомнит про мужа, который уехал от нее на Камчатку.

— От такой уедешь, — проворчал Витька. — Только тогда я не знаю, что писать.

— Тема же есть: о мечте и революции. Возьми из учебника несколько абзацев про Пугачёвский бунт, потом что-нибудь из книжки про Ленина и революцию. Вон, я вижу, стоит в шкафу. Мелко порезать, перемешать, чуть обжарить. Тьфу, совсем запуталась с этой готовкой...