— Догадываюсь! — воскликнула она. — Я все поняла, сердце выстукивает: хо-чу ви-на… крас-но-го ви-на хо-чу!

Митро проворно вскочила, налила вина из медного кувшина и пригубила.

— Мой повелитель, сегодня вы примете вино из моих рук! Сегодня вы не сможете мне отказать!

— Что на тебя нынче нашло? — Сардарилал еще пытался хмуриться, но губы его расплывались в улыбке.

Это подстегнуло Митро.

— Нельзя упускать ни минуты из жизни, как ты не понимаешь?

Митро низко склонилась над мужем, коснулась носом его носа и зашептала:

— Хочу, чтобы ты сегодня забыл, что Митро — твоя законная жена! Представь себе, будто Митро — актриса из Санграра, Лали Бай.

Раззадоренный Митро, Сардарилал понемногу входил в игру и уже поглядывал на жену блестящими глазами, испытывая совершенно новый интерес к ней.

— Иди ко мне, Лали Бай, — протянул он руки, — дай разглядеть тебя поближе!

Губы Митро изогнулись в дразнящей улыбке, покрывало соскользнуло с груди, в глазах танцевали искорки, руки обвились вокруг шеи Сардарилала.

— Моя жизнь, — шептала Митро, — в бурной реке и утонуть недолго… нужно быть хорошим пловцом.

Митро поднесла бокал к губам мужа. Он сделал глоток… Еще один… И еще…

Митро взяла из его рук пустой бокал, поставила на столик.

— Налей еще, Лали Бай!

Сардарилал пил долгими, жадными глотками. Передавая Митро пустой бокал, он уже пьяными глазами уставился на ее смеющийся рот:

— Будто и впрямь вино из ручек. Лали Бай. Но если ты Лали Бай, тогда скажи мне, лепесток розы, кто же я?

Митро зазвенела браслетами, ероша едва начавшие седеть волосы Сардарилала:

— Ты? Ты мой возлюбленный Ранджха. Если я Лали Бай, то ты — ее возлюбленный герой Ранджха!

— Тогда налей еще своему возлюбленному! Горло пересохло!

Митро все подливала и подливала мужу вина, пока не опустел медный кувшин. Тогда она опрокинула его кверху дном, чтобы Сардарилал убедился, что в нем ни капли больше нет, и стала уговаривать мужа заснуть.

— Все! Ты все выпил. Больше нет, спи, спи, мой бесценный!

Глаза Сардарилала слипались.

— Что за вино ты мне дала? — бубнил он. — Огонь налила в кувшин, ну просто жидкий огонь!

Когда Сардарилала окончательно сморило и он захрапел, завалившись на бок, Митро испустила долгий блаженный вздох, до хруста сладко потянулась, с нежностью посмотрела на любимого супруга и сказала про себя:

«Всем ты и мил, и хорош, но тебя уже сожгло жидким огнем, а мой огонь все пылает!»

Митро поднялась на ноги и бесшумно пошла к двери, но дверь открылась прежде, чем она до нее дотронулась, — на пороге появилась Бало, явно караулившая снаружи.

Бросив один только взгляд на бесчувственно распростершегося зятя, Бало легонько ущипнула Митро за щечку:

— Заснул наконец твой ягненочек?

Митро сдвинула брови и с вызовом ответила:

— Да какой же он ягненочек? Лев, моя дорогая наставница, и спит, как лев!

Скажи пожалуйста, усмехнулась про себя Бало. Сейчас ты, моя девочка, развлечешься ночку-другую, так посмотрим, какого кобеля ты начнешь звать мужем и себя чьей женой будешь считать. Но Бало никак не обнаружила насмешливых своих мыслей, а обняв Митро за плечи, повела ее с собой.

— Лев так лев. Спит твой лев в своем логове, а ты пока что можешь познакомиться с самым настоящим тигром.

Митро хихикнула и, заглядывая Бало в глаза, спросила задушевным голоском:

— Бало, но ты, наверное, уже хорошо изучила все повадки этого тигра?

Бало ответила, отводя взгляд:

— Насколько твоя мать разбирается в этом деле, тигр настоящий, без подделки.

Мать с дочерью пересекли двор и подошли к крыльцу домика для гостей. Митро от возбуждения ног под собой не чуяла, ей казалось, что их с Бало несет, как листья весенний ветер.

Прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу, Митро взглянула сначала на крыльцо, потом оглянулась на окно комнаты, в которой храпел Сардарилал.

— Бало, — прошептала она, — ой, не поздоровится твоей Митро, если он вдруг проснется…

«Не так уж он юн, моя дорогая», — хотела сказать Бало, но, спохватившись вовремя, подбодрила дочку:

— До утра как убитый проспит, куколка моя. А хочешь, я посижу рядом с ним, постерегу…

— Нет уж, мамочка! — Митро довольно громко фыркнула. — Ну нет! Это уж слишком — чтобы я тебе своими руками собственного мужа отдала!