— Как же грустно не танцевать для такого юного создания, как ты! Ну а теперь позволь сделать тебе комплимент по поводу твоего платья. Как разумно с твоей стороны надеть красивое платье, пусть даже ты и не танцуешь. Оно от Селин, не правда ли? Да, можно сразу определить: никто другой в Лондоне не сравнится с ней в мастерстве, когда дело касается вечерних туалетов. Таких мастеров множество в Париже, разумеется, но здесь нет. Как вышло, что ты можешь позволить себе такие наряды? Ты содержанка?

Аликс следовало бы возмутиться, но она лишь рассмеялась.

— Нет.

— Не могу представить, чтобы Каролин позволила Генри выделять тебе достаточное содержание для покупки такой одежды.

— При совершеннолетии мне достались деньги от одной из дедушкиных сестер.

— А, очевидно, от Гертруды. Рискну предположить, она оставила после себя кругленькую сумму, поскольку всегда была скаредна. Психоаналитики приписывают это нищенскому воспитанию или тому, что ребенка шлепали — или мало шлепали — в детстве. Я не верю из всего этого ни единому слову: Гертруда родилась скупой. Тем не менее я рада, что она завещала тебе немного денег. У девушки должны быть деньги, никакая сумма не будет для нее слишком большой. А твои родители? Они ведь должны были оставить тебя обеспеченной барышней. Кстати, какая ужасная потеря для тебя: оба родителя и сестра! Невилл унаследовал немало от своего деда; не знаю, как твоя мать: она была американка.

— То, что они завещали нам, находится в трастовом фонде до тех пор, пока нам не исполнится по двадцать пять лет.

— Вам? Ах да, тебе и Эдвину — вы же близнецы. Этот срок вот-вот наступит. А тому рослому ребенку тоже придется ждать, пока ей не исполнится двадцать пять? Как ее зовут, кстати?

— Утрата. Она получит свою часть тетиного наследства в двадцать один год. И тоже обрадуется деньгам.

Брови Дафны поползли вверх.

— Что, Каролин в своем репертуаре? Держит девушку в строгости и без денег? С тобой, как вижу, это не сработало. Ты часто бываешь в «Уинкрэге»?

— Нет, я работаю в Лондоне.

— Работаешь? — В голосе Дафны зазвенело изумление, и Аликс вспыхнула.

— Да, в рекламном агентстве.

— Чего ради, коли у тебя полно денег?

— Мне нравится.

— Не понимаю вас, молодежь. Либо вы постоянно в дурмане от коктейлей и кокаина, либо вас вдруг несет в скучные конторы или ударяетесь в благотворительность. В чем тут удовольствие, объясни?

Аликс сочла благоразумным не отвечать.

— И реклама! Почему именно реклама?

— Я неплохо печатаю на машинке.

— Ты никогда не найдешь себе мужа, если будешь продолжать эти занятия. Сколько тебе сейчас?

— Двадцать четыре.

— Господи, самое время выходить замуж. Помолвлена?

Аликс покачала головой.

— Мой племянник Хэл тебе нравится?

— Хэл? А при чем здесь он?

— Да-да, Хэл. Интересный мужчина. Привлекательный.

— И что?

— Ты ему нравишься.

Аликс холодно посмотрела на Дафну, но та уже перескочила на следующую тему:

— Твоя сестра похожа на своего дядю, а ты вылитая Каролин.

— Не думаю. Во всяком случае, судя по ее портрету в «Уинкрэге», на котором она примерно моего возраста.

— Дело не в чертах лица, а в прямом взгляде, свойственном вам обеим. Я знала ее еще юной. По правде сказать, именно я познакомила ее с Генри. Самый никчемный поступок в моей жизни, хотя, полагаю, твой дед в определенном смысле был с ней счастлив. В те дни он являлся моим поклонником и пришел со мной на бал в Кембридже. Там он и встретился с Каролин — ну и вот результат.

— А вы возражали? — Она имела в виду, была ли Дафна влюблена в ее деда. Казалось нелепым, непривычным мыслить о том поколении в подобном ключе, представлять, что нынешними стариками владели те же страсти, что сейчас сверстниками Аликс.

— Была уязвлена моя гордость — только и всего. В ту неделю я встретила Вульфа, и после этого для меня уже не существовал никто. Господи, ну и буря поднялась! Отец с братом — это был отец Питера и Хэла — вбили себе в голову, что я должна выйти за Генри и жить в «Уинкрэге». Объединить две соседствующих семьи — превосходная партия. Вместо этого Генри привел в дом дочь кембриджского профессора — такой вот выбор из всех возможных вариантов! — а я вышла за еврея. Я-то знала, кто в выигрыше, но переполоху было много.

Аликс была заинтригована семейными перипетиями давних лет.

— А дедушкина родня? Им не понравилась Каролин?

— Они не доверяли ей — с ее атеизмом, почитанием науки и строгим моральным кодексом. Заметь, что она была очень красива и наделена очарованием.

— Кто бы сейчас подумал, — пробормотала Аликс.

— А что такое?

Да, со слухом у ее крестной все в порядке, хотя она того же возраста, что дед и бабка Аликс.

— Ничего особенного.