– Сколько тебе лет?

Бабушка показала пять пальцев на руке. Врач её похвалила. Бабушка улыбнулась.

– А кто у нас здесь самый красивый? – продолжала врач.

– Я – ответила бабушка, стукнув себя кулаком в грудь.

– А кто у нас самый умный?

– Я.

– А кто у нас самый глупый?

– Верка! – сказала бабушка показав пальцем на соседку.

Мы посмеялись и врач нас подвела к следующей койке. Пациентка страдала манией преследования. Она жаловалась на то, что каждый день Склифосовский собственной персоной подключает во дворе больнице аппарат, которым пили ей ноги. Жуть.

Более-менее спокойных психов привлекают к трудотерапии. Заходим мы группой в столовую, а там за столами сидят психи, собирают коробки под торты которые наполняются слюной медленно стекающей по подбородку пациента вниз. Зрелище довольно мерзкое. Большая часть группы потом долго не могла есть магазинные торты.

Самой спокойной была практика в терапии. Здесь мы учились делать инъекции. Одноразовых шприцев тогда ещё не было а были стеклянные с толстыми металлическими иглами. Если внутримышечные инъекции всем дались легко, здесь главное правильно определить верхний наружный квадрант, то с внутривенными дело обстояло куда хуже. Мне достался пациент в возрасте у которого вены ушли глубоко под кожу. Я мучилась с поиском вены. Пациент мучился от гуляющей под кожей иглы. И всё же мне удалось сделать инъекцию и с этого момента внутривенные инъекции стали моим коньком.

Кроме работы в процедурной нас пытались привлечь к санитарской работе. Когда нам поставили задачу отмыть плинтуса в отделении мы с подругой резко отказались. Мы сказали, что мытьё полов не входит в обязанности медсестры и что даже дома мы не занимаемся такой чёрной работой. После чего ушли на сестринский пост раскладывать таблетки.

Иногда и медсестры становятся пациентками. Однажды утром я пришла на практику в кардиологию с жуткой головной болью. Я с трудом стояла на ногах и меня клонило в сон. Постовая медсестра измерила мне давление.

– У тебя давление как у трупа. Тебя надо срочно подключать к аппаратам – сказала она.

Лежать в интенсивной терапии мне никак не хотелось, поэтому было принято решение отпоить меня крепким кофе и таблетками повышающими давление. Давление немного поднялось. Но в этот день работник из меня был никакой и меня отправили домой.

***

Больше всего из профильных предметов мне нравилась хирургия. Здесь я проявляла неподдельный интерес к практике хотя теория у меня немного хромала. На практике занятия строились по принципу два часа теории в отделении и полдня практики в отделении, перевязочной и операционной. На одном из теоретических занятий врач задал вопрос что такое фурункул. Все молчали. Тогда он посмотрел на меня и спросил:

– Скажи мне что у меня на лице? И показал свой нагноившийся прыщ.

– Прыщ – сказала я.

– Дура! Фурункул – буквально прокричал врач.

Ну фурункул так фурункул. А с виду обычный прыщ.

В операционной лежал больной с онкологией. По плану ему должны были удалить опухоль. Мы выстроились вокруг операционного стола. Хирург сделал разрез и обнажил операционное поле.

– Кто хочет посмотреть метастазы? – спросил он.

Девочки начали падать в обморок а я подошла к столу поближе и чуть ли не засунув голову в рану спросила:

– Где? Покажите мне их.

Неожиданно хирург вместо удаления опухоли стал зашивать рану. После он нам объяснил, что больной был не операбельный и метастазы расползлись по всем внутренним органам. На следующий день мужчина умер.

С детства мы все боялись смерти и тряслись от страшилок о мертвецах рассказанных в пионерских лагерях. Но любопытство подмывало нас попасть в морг. Морг находился в отдельном здании в которое можно было попасть через подземный переход из главного корпуса. Как-то раз мы решили рискнуть. Группой мы спустились в подвал на лифте и пошли по полутёмному коридору. Длинный коридор освещала пара ржавых ламп как из фильма ужасов. Мы дошли до середины коридора и услышали визг девчонок которые шли немного впереди.

– Здесь кровь! – кричали они.

По мере приближения мы услышали звук падающих с потолка капель.

Мы тоже завизжали. Перед нашими ногами возникла лужа. Мы стали пристально рассматривать лужу которая была прямо под лампой. Кровью оказалась ржавчина. Мы дружно выдохнули и пошли дальше. Дойдя до нужного здания мы стали подниматься по лестнице. На какой этаж нам идти мы не знали. Поднялись сразу на третий и наткнулись на кучу сложенных железных кроватей.

– Может мы не сюда пришли? Здесь склад какой-то – усомнились мы.

Немного потоптавшись на месте мы спустились вниз на этаж и перед нами возникла дверь с надписью «Патологоанатом». Я оказалась первой и завернув за угол наткнулась на каталку с трупом.

– Здесь труп – воскликнула я.

Девчонки выглянули из-за моей спины, завизжали и цокая каблучками побежали вниз по лестнице. Я немного постояла и осмотрев остальные каталки присоединилась к группе. Страха не было, но было неприятно. Хотя после этого случая одна из девочек неделю ходила в гости к патологоанатому гримировать синяк под глазом, который ей поставил ревнивый муж.