Шоферы такси различают не шоферов такси по степени зловредности:

«Шляпа». Существо мнительное, пустое, в очках. Не знает точного адреса, забывает в машине старые ненужные вещи, путает полтинник с рублем. И кто знает, что еще…

«Пиджак». Раздражающе хорошо знает правила движения, законы царя Хаммурапи, права человека и гражданина… В жилетном кармане— милицейский свисток, купленный в магазине «Природа».

«Олень». Самый нахальный! Едет в подпитии, называет водителя «мастер», машет ручищами и загрязняет экипаж пеплом, хотя и не скупится при сведении счета.

«Жила». Вслух считает дни до получки. Выбирая мелочь из портмоне, сопит и подрагивает ногой. Уронив копейку, омерзительно долго ищет ее в пепле, хватает вас за валенки, требует зажечь свет, спичку, сострадания.

Автор исследования некогда написал трактат «Эй, такси!» с обещанием передвигаться пешком. С тех пор автор не только не исправился но и приобрел черты всех вышеописанных категорий. В свою очередь, он также субъективно делит таксистов на группы, но просит не рассматривать это как акт личной мести…

«К трем вокзалам!»

Куда бы вы ни ехали, он обязательно привозит вас к Киевскому вокзалу и выталкивает у очереди, бегающей по самому темному закутку площади.

Если вы все-таки едете туда, где нет ни одного вокзала то его машина становится как бы резиной от рогатки как ее ни натяни все равно очутишься у какой-нибудь станции. Однажды «вокзальщика» заставили колесить по лабиринту Арбата, затем в Верхних и Нижних Котлах, и все уже было в порядке, как вдруг авто выкатилось на площадь, огромную, как стадион.

— Вам к какому? Казанскому? — каркнул водитель.

Утверждают, что одному «вокзальщику» в порядке эксперимента завязали глаза, нажимали за него на педали, крутили колеса и рычаги, но через десять часов все равно оказались на… Московском вокзале в Ленинграде!

Подъехав к Савеловскому, «вокзальщик» становится поодаль и ждет. Наконец, подчиняясь только одному ему известному велению времени, он кидается на застывшую от ужаса очередь, вырывает из нее двух бабок с баулами, ясельное дитя, закутанное башлыком крест-накрест, старца в чугунных калошах и увозит их навсегда…

На него вы не рассчитывайте: для мира он погиб. Ни за какие коврижки не повезет он вас в идиллическое Коньково-Деревлеве (метро в конце следующего года) или Мневники… Певуче крича «К трем вокзалам! На Курский, Р-рижеский, Павилец-цкий, пра-шу!»— он минует вас, покуда вы, трепеща от гражданского гнева, мокнете в очереди, длинной, как три пересадки до Тушина. Нет счастья в жизни, почему живете вы в тихом Матвеевском, а не прямо посреди Комсомольской площади, шумной, как Птичий рынок…

«Говорун». Он же «певун», «весельчак»

— Здрассьте! Доброго здоровьичка… Пепельницу у меня недавно украли. Да. Тоже такой клиент сел: скромный, в очках. В шляпе, конечно. Хи-хи. Вам на Удальцовую? Это мы мигом, все в нашей власти… Тут, между прочим, говорили, снега больше не будет. Как не будет? А так. Экспортировать его будут, в Бухару. «С чиво на-чина-ицца рооодина»., Что вы сказали? Ничего? Я и говорю «Зубило» в энтим сезоне нигде; Брабантского от их сманили в «ЦДРИ»… Папиросочки не найдется? Мерси. С фильтром не курю. К ним фильтр делают из наждака… Как вы говорите?…Дурак? Постой, пост… Сдачу-то не взял… Одно слово — «шляпа»!

«Только домой…»

На лице у него пригоршнями блаженство… Вот сейчас всех отвезу— и домой. Щетки «дворников» ползают медленно-медленно, смазывая со стекол его же слезы умиления. Мотор его машины самый ужасный и разбитый во всем парке.

Вообще же он незлобив, готов везти хоть в Троице-Сергиево, хоть в Лос-Анджелес, ибо уж оттуда поедет к милым детям и женушке. Путешествовать с ним — горе, божье наказание. То и дело в радиаторе выкипает вода, и вы, кроша лед лакированным мокасином, черпаете для него слякоть из лужи худым чайником, брякающим в багажнике. Бензин в экипаже кончается ежесекундно, а его очередь у колонки всегда последняя. За три версты от цели весь его дредноут рассыпается на отдельные запчасти, и он выходит из обломков, сжимая штурвал с просветленной улыбкой: теперь-то наверняка домой!

«Мизантроп»

Обижен еще в отрочестве на весь род людской, поэтому поступает в таксопарк с единственной целью мстить нам. Нацепив на стекла транспарант «Заказная», он нарочно подъезжает к очереди и долго, упиваясь, выслушивает мольбы и стенания пассажиров с детьми, инвалидов и стариков. Выждав, когда к дверным ручкам прилепится максимальное количество пальцев, он делает рывок и, садистически сверкнув фарами, уносится в тайну…

Целые сутки колесит он по городу, беся и гипнотизируя пешеходов своим наглым зеленым глазом. Это он мчит по «осевой», не сбавляя скорости, именно в ту минуту, когда машина нужней вам, чем воздух. Это он всегда «кончил работу», это он — «только в парк». Словом, худший из всех.