— Я провожу нашего гостя, — подорвался сияющий от счастья Ли Танзин.

— Не стоит, меня ждет водитель, — покачал головой родственничек.

Тот, которому мать моя сверхподозрительная женщина не дала что-то сказать о звездочке. Или мне показалось?

— Кроха, ещё раз поздравляю, — качнул головой Цзинь.

Утопал. Батя все-таки настоял на том, чтобы проводить гостя до лифтов.

Внизу-то дядю встретит сотрудник в штатском с броской выправкой. Который, кстати, до дверей нес зеленое с зеленым (пиво и мороженое). Иначе я бы не подглядела, что там за крепыш в роли водителя и сопровождающего. Он же внутрь заходить наотрез отказался (а батя мой гостеприимный звал).

Так. Тишайший, но разбушевавшийся каменный воин там наедине с женихом жертвы мошенника…

Батя же, надеюсь, под шумок не темные дела с Цзинем решил обсудить? Без нежных и ранимых ушек (моих и маминых). Касательно методов утилизации порченных продуктов, в частности, тухлых яиц…

Мироздание, удержи этих двоих от неосторожных действий!

Тухлятины в мире — воз и маленькая тележка. Всех не вывезешь в фургонах в регионы, где и по сей день (я сейчас не шучу) практикуют «небесные похороны». Это как в кино моем первом, когда тела отдают грифам.

Я даже было подорвалась, чтобы сходить и дать втык этим взрослым. Но уперлась взглядом в отрешенное лицо мамы.

— Мамочка? — дотронулась я до руки ушедшей в себя женщины.

— Милая, — встрепенулась Мэйхуа. — Ты заслуживаешь все награды мира.

И притянула эту ворону к груди.

Я вообще-то не о том спросить хотела… Но из объятий таких крепких особо и не каркнешь. И даже не почирикаешь…

— Поздравляем, поздравляем! — следующим утром ушки этой вороны чуть не заложило от приветствий. — Приветствуем обладательницу премии «Магнолия»!

На съемочной площадке нас с мамой встретили аплодисментами. Даже самые важные люди из Зеленого (сезон зелени прямо-таки) лимона явились, чтобы нас поприветствовать.

Под шумок решили устроить торжественную церемонию открытия. Видите ли, директор Се недавно был с деловым визитом в Гонконге. У них там свое кино, довольно развитая индустрия. И церемония открытия съемок — традиция.

Они там поджигают палочки с благовониями, чтобы задобрить духов. А те должны послать учтивым работникам киноиндустрии удачу и процветание в новом проекте.

Вроде я всё верно поняла, но за стопроцентную точность причинно-следственной связи не отвечаю. Этой вороне духи лично не докладывали, что они за подношения устраивают для киношников.

Приглашенные журналисты делают фото и видео с церемонии. Актеров могут по такому случаю одеть и загримировать. Странновато, как по мне, смотрятся дядьки в джинсах (продюсеры там всякие, режиссеры и прочая) по соседству с актерами в исторических образах.

Ещё на церемонии — из приятного — ведущим актерам вручают красные конверты. Всем остальным участникам — тоже, но чисто символические, там немного юаней (одна-две, реже до пяти тысяч). Мне вот перепало пятьдесят. И тонкий намек, что по завершению съемок конверт будет существенно толще.

Презентовали не так много, но наличными и без налогов. Жуй тоже получил свой конверт. И радовался моей победе сильнее многих.

Не исключаю, что к искренней радости там примешивалась здравая доля расчета. Чем больше славы мне — тем больше отблесков падает и на студию Бай Хэ. Предложения щедрее и обильнее. Значит, и Жую что-то с «барского стола» обломится.

Даже если всё так, это нормально. Здесь, в Срединном государстве, без трезвого расчета взаимоотношения не часто выстраиваются. Речь далеко не всегда о деньгах. Выгода может состоять в чем-то другом.

Это не плохо и не хорошо. Это просто не так, как привычно мне-прошлой. Надеюсь, я сумею своих нынешних приятелей «научить дружить». Полноценно. Чтобы друг за друга горой. Чтобы вписываться в «блудняки» ради друга.

Радоваться их победам и поддерживать в невзгодах. Последнюю миску риса делить поровну. И — вместе же — пить шампанское за успех.

Не только в беззаботном (относительно, забывать про веселье в Саншайн не стоит) детстве, но и сквозь года пронести эту дружбу.

Может, эти наивные ожидания наткнутся на стену прагматизма, выстраиваемую взрослыми. Обернутся пшиком.

Или нет. Жизнь покажет.

Вот и сейчас с Жуй Синем. Ничего, если он радуется, скажем так, разносторонне. Всё равно приятно.

Девчонки наши, которые Чу, тоже пищат и приплясывают от радости. И за мою премию, и за свои премии: мы ведь не сможем после такого события их премиальными конвертиками обделить.

А их (Чу) тут уже три. По-чу-кованием размножаются (шутка). Сестра второй Чу прибыла из Шанхая, будет — одно из непрописанных на бумаге условий — тенью ассистента стилиста. Молчаливой и незаметной, бесплатной для студии (мы ей сами заплатим) помощницей.