– В чём дело?
– интересовался он.

– В котловане немецкий бункер!
– чуть ли не взвыл Ивановский в ответ.
– С ним возятся уже третий день. Я не знаю, когда нам разрешат избавиться от него!

– Что? Бункер?
– грянул в трубку заказчик, которого звали Алексей Михайлович Теплицкий.
– Ивановский!
– приказал он.
– Ты там всё охраняй, смотри, чтоб никто ничего не унёс! Я еду!

Теплицкий был богат. Бизнесмен весьма крупной руки и с крупными связями в крупных структурах. Благосостояние его зиждилось на энном количестве алмазных приисков, которые достались ему неизвестно, как. Теплицкий с детства обладал пытливым умом. Он интересовался теоретической физикой, историей, географией, археологией, палеонтологией... В общем, всеми науками, где возможны загадки и тайны. Однако склонностями к точным наукам товарищ Теплицкий, к сожалению не обладал. Сделаться учёным самому ему не позволило качество мозга. Но деньги скрасили и этот недостаток. На разгадку известных ему тайн Теплицкий бросал колоссальные средства. Он уже искал Атлантиду, чашу Грааля и Эльдорадо. Он построил гигантский радар на островке Вату-Вату, затерянном в Тихом океане. Посредством этого циклопического радара Теплицкий надеялся поймать сообщение братьев по разуму из далёкого космоса. А последним его проектом, который уже успел сожрать целое состояние и как всегда провалился, была машина времени. Да, Теплицкий был ну, о-очень эксцентричен, и свято верил в то, что когда-нибудь, а лучше - в сжатые сроки - совершит временной скачок...

Дыра в крыше бункера расширялась медленно - перекрытие оказалось претолстым. Пришлось даже устроить рискованный направленный взрыв, чтобы, наконец, победить его и заставить сломаться. Потолок провалился внутрь, образовав большую тёмную дырку, над которой вздымались столбы пыли. Земля задрожала, потому что масса упавших камней оказалась погибельно-тяжёлой. Думали даже, что сейчас сдетонируют все снаряды, которые предположительно хранились в бункере, но всё обошлось. Никакого взрыва не было - только клубилась пыль, да крутились в чистом небе вспугнутые голуби.

Кортеж Теплицкого ворвался на огороженную территорию неудавшейся стройки, как торнадо: богач любил ездить с ветерком. Кортеж был не мал: четыре машины, первая из которых - увесистый внедорожник "Хаммер" - сорвала своим кенгурятником полосы жёлтого скотча. Они припарковались там, где спасатели из мчс запретили парковку, и Теплицкий вышел из своего лимузина, как король. Он искал глазами прораба Ивановского, однако прораб забился подальше и затерялся в массе рабочих и спасателей, опасаясь гнева хозяина.

– Я приехал!
– сообщил Теплицкий всей вселенной, а позади него стеной возвышались габаритные охранники с прямоугольными плечами, с боксёрскими тяжёлыми челюстями и с низкими лобиками приматов.

Даже спасатели не решились пискнуть Теплицкому о том, что там, где припарковался его кортеж, парковка запрещена. А вдруг олигарх не примет во внимание, обидится и "спустит" своих громил??

Теплицкий, игнорируя технику безопасности, подошёл к котловану и заглянул в него. Там торчал серый куб бункера, а в его крыше чернела дыра - такая страшная, такая опасная, загадочная, манящая ум исследователя...

– Итак, - распорядился Теплицкий, не в силах оторвать глаз от тёмной дыры.
– Я спускаюсь!

Теплицкий лезет в бункер.

Могильная холодная темнота нехотя отступала, разгоняемая мощными лучами геологических фонарей. Лучи шарили по серым отсыревшим стенам, что хранили на себе печать давней тёмной тайны. Теплицкий и его охранники, спустившись в обнаруженный бункер, медленно продвигались в его таинственную зябкую глубину, откуда раздавался странный звук, будто бы там что-то гудело. Пол был захламлён осколками камней, что обвалились с потолка, Теплицкий, глядя по сторонам, а не под ноги, часто спотыкался и громко чертыхался каждый раз, когда носки его дорогих туфель задевали за шероховатые края каменных кусков. Свет фонарей выхватывал из лап мглы предметы мебели и какие-то бумаги, хаотично лежащие повсюду. Теплицкий то и дело нырял вниз, подбирая бумаги, и у него в руках уже набралась порядочная кипа. Он горел желанием действовать - изучить все эти бумаги и узнать, для чего и кому нужен был весь этот бункер, который мешает построить гипермаркет.

Прораб Ивановский тоже затесался в эту компанию - он шагал на виду у охранников, за самим Теплицким, и отвечал на все вопросы, которые ему задавали. Теплицкий разговаривал громко, рождая в глубине бункера пугающее многократное эхо, а Ивановский - робко шептал, суеверно прислушиваясь к каждому шороху, который ловили его чуткие уши. Кроме Ивановского Теплицкий взял с собой командира бригады МЧС майора Быстрикова - на всякий случай, вдруг кого-нибудь придётся от чего-нибудь спасать? Майор Быстриков постоянно советовал Теплицкому говорить потише: а вдруг тут, как в пещере обвалится потолок?? Теплицкий отмахивался и быстро двигался вперёд, стараясь переступать через каменные осколки, а не спотыкаться об них: и так уже носки туфель побиты вдрызг... Кажется, туфли придётся выбросить...

– Ай, чёрт возьми!
– взвизгнуло где-то слева, и все обернулись на этот визг.

Храбрый Теплицкий услышал, как икнул у него над ухом майор Быстриков.

То место, откуда раздался визг, было тот час поймано в плотный круг света, и взглядам смотревших открылся кривоногий антикварный диван с красной обивкой, на который случайно наткнулся прораб Ивановский и теперь лежал животом на этом диване и болтал ногами, потому что от испуга не мог слезть.

– Поднимите его!
– фыркнул охранникам Теплицкий, осознав, что ничего особенного не случилось, просто глупый прораб забыл посмотреть под ноги.

Ивановскому помогли подняться так: подхватили под руки и стащили с дивана, а потом - выпустили, и он увалился на пол.

Из зловещего мрака вынырнули каменные ступени, что до сих пор оставались застеленными красной ковровой дорожкой, словно бы по ним ходили короли. Дорожка почти не испортилась, только запылилась.

– Туда!
– постановил "командир экспедиции" Теплицкий и уверенно направился по этим ступеням вниз.

Ступив на ковровую дорожку, Теплицкий поднял облака удушливой пыли и закашлялся, потому что вдохнул её. Закашлялся и Быстриков, он тоже вдохнул, а Ивановский - не вдохнул, потому что он стоял поодаль, освещал фонарём стену и пялился на неё.