Тир, словно следуя примеру своего бога, принялся дрожать, извиваться, отплевываться, сучить ногами. Его боль была ужасной, но он не боялся новой.
Глядя, как пленник заливается истерическим смехом, Таурин опустил секиру. Он не сможет во второй раз прижечь лицо Тира – франк и так едва справлялся с тошнотой.
– Больше яду! – хрипел пленник.
Его хрип эхом отдавался в ушах Таурина, вокруг шумели солдаты, но все эти звуки заглушил голос разведчика. Этот парень освободил Таурина от необходимости доказывать свою силу солдатам. Франк поручил разведчику проскакать вдоль Эпта – возможно, еще удастся выйти на след девушек. Теперь же солдат вернулся.
Тир топал ногами, извивался в руках врагов – Таурину даже показалось, что его тело вот-вот сломается, словно трухлявая ветка.
– Те девушки… – разведчик с трудом перекрикивал шум. – Похоже, они обе выжили. Они перешли Эпт и выбрались на противоположный берег… недалеко отсюда.
Таурину хотелось расспросить солдата, но во рту у него пересохло, и он не мог вымолвить ни слова. Не успел он отдать приказ, как Тир вновь завопил:
– Нет места чище, чем этот мир! Нет места безопаснее, чем этот мир! Нет места лучше – ни для Бальдра, ни для франкской принцессы!
В этот момент он впервые признался, что ему известно о том, кто Гизела на самом деле.
– Что нам с ним делать? – спросил один из солдат, удерживавших Тира. – Убить?
Таурин посмотрел на лежащую в костре секиру и покачал головой:
– Возможно, он мне еще понадобится. Мы возьмем его с собой.
И вдруг Тир перестал хохотать. Совершенно спокойно, словно не испытывая боли, он произнес:
– Девушку, вместе с которой путешествует франкская принцесса Гизела, зовут Руна. Я хорошо ее знаю. Мне известны все ее привычки. Если они обе действительно покинут королевство франков, я выслежу их для тебя.
– Зачем тебе помогать мне? – спросил Таурин.
– Мир небезопасен… Это ядовитое место. Мы танцуем, танцуем среди змей, танцуем между вулканов… А я отлично умею танцевать.
– Отпустите его! – приказал Таурин и отвернулся. Он был уверен, что северянин не попытается бежать.
Дни после бегства из Лана ничем не отличались от времени, проведенного в дороге из Руана. Было холодно – согреться можно было только у костра. Хотелось есть – Руне не всегда удавалось вернуться с добычей. Девушки молчали, разве что северянка время от времени задавала вопросы Гизеле, стараясь запомнить новые слова по-франкски.
Однако кое-что изменилось. После Руана Гизеле еще было на что надеяться, но после Лана надежды для нее не осталось. Пережитое вновь и вновь всплывало в ее памяти, и вновь и вновь девушка задавала себе один и тот же вопрос: «Почему?»
Почему Гагон оказался таким злым? Он ведь лучший советник отца! И почему он настолько бессердечен, что готов убить ее?
Наверное, предположила Гизела, Гагон не считает себя бессердечным. Скорее всего, он думает, что действует в интересах короля. А вдруг для короля Карла мир с норманнами и вправду был дороже жизни собственной дочери?
Гизеле было больно думать об этом, и потому девушка сосредоточилась на совершенно другом вопросе: «Куда теперь?»
Единственным местом, куда они могли бы бежать, оставался монастырь в Шелле, где пребывала сейчас ее мать, но Гизела не знала дороги туда, а если бы и знала, в ней был слишком силен страх перед Гагоном, который, несомненно, будет преследовать ее. Принцесса была уверена в том, что Гагон уже выслал за ней погоню.
Еще она с ужасом думала о том, как Гагон накажет Беггу за то, что кормилица не проследила за своей подопечной. Неверная Бегга… Беспомощная Бегга… Изнеженная Бегга, привыкшая жить в роскоши…
Страх перед Гагоном пересилил в душе Гизелы страх перед Таурином и Тиром. Гагон знал, что и Руна, и Гизела живы; другие же враги считали их мертвыми.
Итак, Гизела не стала перечить подруге, когда Руна привела ее к Эпту. Вскоре они оказались у того самого бурного потока, в котором чуть не утонули. И хотя рана уже зажила, Гизела почувствовала жжение в ноге, когда увидела пенные воды.
– Нам действительно нужно это сделать? – испуганно спросила принцесса.
Руна отвела взгляд.
– Что ты делаешь, твое. Что я делаю, мое.
Ее голос звучал тише, чем обычно, девушка говорила неразборчиво, но Гизела поняла, что она имеет в виду. Руна в любом случае перейдет границу, ведь в королевстве франков рассчитывать на помощь не приходилось. И Гизела должна была сама решить, следовать за ней или нет.
Впрочем, выбора у принцессы не оставалось. Что может быть хуже блужданий на чужбине, холода, голода, преследований заклятых врагов? Только одиночество.
На этот раз у беглянок было больше времени на то, чтобы отыскать брод. Не свистели над головами стрелы, не ржал испуганный конь, но входить в воду было все так же страшно. Вода была холодной, и даже в самом мелком месте девушкам пришлось погрузиться в нее по пояс.