— Ты мне это брось! Выйдешь в третьем сете. Все!
Солинд выпустил его, как и обещал, только в начале третьей партии, злого и жаждущего борьбы.
Филипп поднял руку и перебежал на площадку,подбадриваемый хлопками игроков по ладони.На трибуны зала он уже не смотрел. Сирдце забилось сильно и ровно, исчезла скованность,пришло ощущцние сказочной удачи, тело стало невесомым и легко управляемым. Он сразу стал видеть игру, мгновения полета мяча растягивались для него в секунды, в течение которых он успевал подготовиться к приему, найти партнера, принять мяч и дать пас, кому следует. Сначала он, играя в защите на второй линии,достал «мертвый меч», посланный Кристо обманным ударом в угол площадки. Зал ответил аплодисментами, но Филипп их не слышал.
— Второй вариант,- сказал он в спину Гладышева.- Второй, Ивар!
Тот отмахнулся было, потом оглянулся на товарища, словно не унавая, и передал остальным игрокам:
— Попробуем второй, ребята.
Павлов сразу же выдал Филиппу пас на сетку, рассчитанный по второму варианту.Это был невероятно трудный по исполнению нападающий удар,получивший название «удар Солинда»- по имени первого его исполнителя: Филипп взвился в воздух из-за спины согласующего игрока, перевернулся на лету на девяносто градусов, показав противнику левую руку в замахе и тем обманув блок, и с сухим звоном вбил мяч в трехметровую зону у сетки.
Зал зашумел и смолк. И молчал до конца игры, словно болельщики боялись нарушить волшебство игры…
Филипп нападал с любого номера, с задней линии, с центра- согласно смене темпов. Он перепрыгивал блок чуть ли не на локоть, забивая мячи почти вертикально в первую линию площадки американцев,доставал в защите такие мячи, которые лишь теоретически считались доставаемыми. Он блокировал нападающих в труднейшем исполнении аут-контроля- ловящим блоком,- угадывая направление удара в четырех случаях из пяти.
Это была игра на вдохновении, она зажгла остальных игроков команды, и те творили чудеса под стать Филиппу,разыгрывая комбинации хладнокровно и уверенно, словно на тренировке.Если играют команды, равные по классу, то именно такая игра, четкая, слаженная, когда партнеры понимают друг друга по жесту,по взгляду, когда все их движения подчиняются неслышному ритму и кажется,что на площадке находится всего один игрок, чье мюгорукое тело перекрыло ее, и мяч каждый раз с завидным постоянством натыкается на руки, отскакивая с удивительной точностью в одну и ту же точку над сеткой — согласующему игроку.Такая игра только и может дать положительный результат. И они, проиграв первые две партии, выиграли остальные три.
Зал еще несколько мгновений немо дивился на освещенные квадраты игрового поля, на обнимавшихся игроков сборной Русских Равнин, и потом словно шторм обрушился на дворец спорта.
Филипп пожал горячую ладонь Гладышева,ответил на объятия друзей,потом его дружно оторвали от пола и несколько раз подкинули в воздух. А он, оглушенный поздравлениями, чувствуя в теле приятную тяжесть, посмотрел на второй ряд трибуны, поискал глазами Аларику, не нашел, и радость и удовлетворение его вдруг померкли, уступив место тоскливому ожесточению.
Расклеился от одного взгляда совершенно посторонней женщины! Чего ради я так разнервничался? Неужели остался какой-то след? И под слоем пепла дремлют угли догоревшего костра,как говорил поэт? Старая сказка… Я отрезал Аларику раз и навсегда, у нас две разных жизни… Что я знаю о ней? Она не одна, вот и все. И все! Хватит об этом… Я играл,кажется, неплохо. До стрессовой отдачи, до сих пор ноги ватные…
В коридоре Филиппа догнал Солинд, несколько шагов прошел рядом молча, потом сказал с неожиданной грустью:
— Ты играл сильно, Филипп! Я не знаю второго такого игрока ни в одной сборной Системы. А ведь ты способен на большее, я-то вижу.
Филипп сжал зубы.
— Но?… Я отчетливо слышу «но».
Солинд остановился.
— Никакого «но» нет,просто… не забывай,что победы делают нас счастливей, а поражения- человечней. Древний тезис, но он и сейчас не устарел. — Тренер легонько подтолкнул Филиппа в спину.- Ты поймешь это позже. Ну, иди, потом поговорим.
Филипп не разобрался до конца в смысле намеков тренера, лишь гораздо позже он вспомнил это странное напутствие и понял его настоящий смысл. Теперь же он только кивнул и свернул в раздевалку.А у дверей все еще улыбающийся Гладышев подвел к нему троих.
— Это к тебе.
Рослый, длиннолицый мужчина в куртке «ночь» и черных брюках блеснул цепкими глазами, бросил коротко:
— Простите,- и протянул сильную руку.- Май Ребров.
Филипп только теперь узнал его- это был тренер сборной Земли по волейболу. И рядом- Аларика! Неужели он- ее муж?! Или мужем является второй ее спутник?
Ошеломление не сразу покинуло Филиппа,и он еще раз пережил мгновенное чувство утраты и зависти к незнакомым людям, знавшим Аларику, вероятно, ближе,и ему снова показалось, что не было между ними пяти лет времени и пространства, а был только странный сон, и стоит лишь тряхнуть головой — и Аларика засмеется и протянет руки…