Парень, у которого не осталось ничего, отдал мне все. Свою доброту. Свою веру. Он увидел, как я барахтаюсь в горе, и просто оказался рядом — тихо, по-настоящему.

— Я не расскажу, — прошептала я.

Напряжение в Кайлере чуть спало, будто кто-то убавил силу тока.

— Ладно.

Я смотрела на парня, который стал моим убежищем, на его разбитое, в крови лицо.

— Не могу видеть, как тебе больно, — сорвалось у меня. Я поднялась. — Хочу все исправить. Хочу убить их. Хочу забрать всю боль, чтобы тебе стало легче.

— Ты уже делаешь это, — перебил он, делая шаг ко мне и снова цепляя мой мизинец своим. — Ты приносишь мне еду. Следишь, чтобы я не завалил предметы. — Он коснулся пальцем кулона-стрелы на моей шее. — Ты заставляешь меня чувствовать… что я не один. А я был один, сколько себя помню. Но ты… ты делаешь все лучше.

Дыхание у меня сбилось, когда его ладонь легла мне на щеку, большой палец смахнул последнюю слезу. Сердце грохотало в ушах, когда он наклонился. Но не приблизился — ждал. Как всегда.

И потому, что это был Кайлер, я не боялась. Даже не нервничала. Просто хотела. Узнать, каково это — его губы, его вкус, его дыхание. Каково — быть поцелованной этим мальчиком.

Я сократила расстояние сама, коснувшись его губ. Парень, которого все считали грубым, целовал нежно до ломоты в сердце. Тепло обожгло губы, разлилось по телу, будто я впервые проснулась от долгого сна. Он пах перечной мятой и дымом, а кожа его — мхом и янтарем, только смешавшись с ним, эти запахи менялись. Как и я.

Шершавой ладонью он провел вдоль моей челюсти, и я потянулась ближе, впитывая это волшебство, что было только его. Его язык осторожно скользнул внутрь, нерешительно, будто просил разрешения еще раз. Сначала я ответила неловко, но быстро нашла ритм. Его длинные пальцы запутались в моих волосах, и я открылась ему.

— Ну надо же. Что тут у нас? — раздался голос. — Знал же, что дело не только в учебе.

Мы с Кайлером отпрянули друг от друга. Он тут же заслонил меня собой и впился взглядом в друга.

Орен усмехнулся.

— Да брось. Думаешь, мне интересна эта мышка?

Кулаки Кайлера сжались, костяшки хрустнули.

— И хорошо, что нет. Потому что тронешь её — сверну шею, как сухую ветку.

Орен поднял руки, но в его глазах сверкнула злость.

— Нервный ты, парень. Прибереги это для боя в выходные.

Гнев вспыхнул во мне, горячий и стремительный.

— Он не дерется в эти выходные. Посмотри на его лицо. У него, скорее всего, сотрясение.

Орен метнул в меня злой взгляд.

— Вот зануда, мышка. Не убивай кайф, а? С ним всё будет нормально к субботе.

Я шагнула ближе к Кайлеру, позволив ярости вытеснить страх.

— Если узнаю, что ты заставил Кайлера выйти на бой, попрошу брата внести тебя во все возможные списки разыскиваемых. Спущу воздух из твоего байка каждый день. И подсыплю розовую краску в твой шампунь.

— У неё есть жилка мстительницы, — раздался новый голос, и из-за деревьев вышел Джерико. — Мне нравится.

Оба друга Кайлера вызывали у меня раздражение, но у Джерико хотя бы иногда мелькала душа.

Челюсть Орена ходила взад-вперед, взгляд метнулся к Кайлеру. — Лучше держи свою сучку покорнее и не болтай о наших делах.

Кайлер рванулся вперед — быстро, как молния. От нокаута Орена спасло только то, что Джерико успел схватить Кайлера за куртку и оттащил назад.

— Спокойно, спокойно, — встав между ними, сказал Джерико. — Давайте дышать. Оре, ты же знаешь: Фэл вне игры. Кай за неё в порошок сотрет. Кай, помни, своих не бьем.

— Он заслужил, — прорычал Кайлер.

— Может быть. Но Орен всегда был засранцем. Придется терпеть.

— Вы оба козлы, — пробормотал Орен.

Вдали прозвенел школьный звонок — будто часы пробили полночь. Я вдруг почувствовала себя Золушкой, у которой вот-вот рассыплется платье. Кайлер повернулся ко мне, взгляд скользил по моему лицу, словно он пытался запомнить каждую черту.

— Тебе пора. Не хочу, чтобы ты опоздала.

Я подошла ближе, не обращая внимания на его друзей, и снова зацепила мизинцем его палец.

— Ты будешь в порядке?

Он чуть усмехнулся.

— Разве я когда-то не был?